Читаем Мир иной (СИ) полностью

А ведь точно, — сообразил, наконец, Артём. Узоры действительно отдаленно, напоминали эйты. Но это были не те значки, что изображались на магограммах. А такие как их внутренне представлял себе сам Артём, при визуализации магосхем.

Но минуточку, — задумался он, — ведь та же Лития должна была визуализировать их совсем по-другому. Громалк говорил, что всё это строго индивидуально, да и в любом случае невозможно поверить, что она использует привычные для него техноцизмы. Похоже, эти прожилки-узоры воздействовали прямо на подсознание.

— Это монолиты судьбы, — торжественно объявил Громалк. — Говорю сразу, что не знаю, как это работает. Но считается, что с их помощью можно узнать своё предназначение и судьбу.

— В самом деле, — довольно скептически отозвался Артём, а вы сами пробовали?

— Разумеется, да, — нисколько не обидевшись, — ответил Громалк, — довольно давно. В молодости.

— И как результат?

Артём поймал себя на мысли, что невольно заинтересовался. Вообще-то он не верил во все эти предсказания, но вдруг…

— Так себе. Ничего нового, в общем-то, не узнал. Я уже тогда знал, что буду учёным. Мне была предсказана неплохая карьера, и что моё предназначение быть советником и учителем высочайших особ. И ещё кое-что…

— Ух-ты, — обрадовано воскликнула Лития, — всё ведь сбылось.

Громалк негромко рассмеялся.

— Помилуй, у кого из молодых нет подобных амбиций?! Так, что ничего это мне не дало. Да и слишком уж обще всё было.

— Ну а у остальных? — поинтересовался Артём. — У вас ведь ведётся статистика?

Увидев, что последнее слово его собеседникам непонятно, он скорректировался:

— Ну, предсказания проверяются?

Мудрейший кивнул.

— У остальных, насколько мне известно, неоднозначно. Что-то сбывается, что-то нет. Оно и понятно: ведь монолиты показывают не абсолютное, а лишь наиболее вероятное будущее. Мне даже кажется, что монолитам в большинстве случаев просто нечего сказать. Но ты, ты нечто уникальное и мне очень любопытно посмотреть, что они покажут тебе.

— Как это работает, — решительно поинтересовался Плохой, которому действительно сделалось любопытно. — Мне кажется, нам следует поторопиться.

Небо быстро темнело. В лучах вечернего солнца облака казались коричневыми.

Мудрейший согласно кивнул.

— Да, это лучше всего делать в полумраке, так что сейчас самое время: можно ещё обойтись без магического света. Надо магически вглядеться в монолит и увидеть внутри него связанную структуру эйтов.

— Как на магосхеме? — спросила Лития.

— Похоже, но не совсем то. Это тебе не рисунок в книжке. Как я уже неоднократно вам обоим говорил, восприятия эйтов очень индивидуально и зависит от внесознания каждого. Здесь тоже самое.

— Запомните эйты и их связи, можете запомненное зарисовать, а потом мы попробуем их истолковать.

По мнению рационалиста Плохого это здорово походило на гадание на кофейной гуще. Ну ладно, попытка не пытка.

— Цвет монолитов что-нибудь значит? — поинтересовался он.

— Говорят, что жёлтые показывают прошлое, а красные будущее. Хотя иные считают, что наоборот.

Очень мило, — подумал Плохой.

— Тогда, — произнёс он, — тот бесцветный в торце это, надо полагать, настоящее?

— А вот и не угадал! Это предназначение. Ну, так считается.

Лития, которой, видимо, надоели разговоры, уже подошла к монолиту, к красному. Прошлое её явно не интересовало. Но Артёму показалось, что он различил в движениях обычно решительной девушки некоторую неуверенность. Она что, своего будущего боится? — слегка удивился он.

Хотя, хотя, возможно в том, что бы наверняка его знать, действительно нет ничего хорошего? Артём на мгновенье задумался. Да, нет ерунда, это же всё не всерьёз. Нет никакого предопределения, даже в этом магическом мире. Громалк сам сказал, что показывается только наиболее вероятное будущее. А значит, при желании можно весь замысел на попа поставить. К тому же всё это очень неточно.

Да чего это я, — спохватился он, — рассуждаю так, словно реально поверил. Плохой решительно двинулся к ближайшему монолиту. По случайности тот оказался жёлтым. Так даже лучше, — решил Плохой, — сначала прошлое, затем будущее, потом разберёмся с предназначением. Если, конечно, всё не наоборот. Мысленно хмыкнув, он уставился в полумраке на монолит.

Как и в первый раз, узор прожилок по началу показался ему хаотичным. Потом сознание начало вырывать из этого нагромождения линий какие-то структуры то ли настоящие, то ли кажущие. Разум стремительно переключался с одной структуры, с одной ассоциации на другую, как в калейдоскопе. Но стабилизировать восприятие никак не получалось. Ассоциации вспыхивали мгновенным проблеском и исчезали, прежде чем он успевал по настоящему осознать их.