Читаем Мир глазами Гарпа полностью

Замуж Эллен Джеймс так и не вышла. Вполне возможно, она порой все же встречалась с мужчинами, но скорее потому, что те были поэтами; их мужская ипостась интересовала ее значительно меньше. Она была хорошей поэтессой и отважной феминисткой, верившей, что можно жить, как жила Дженни Филдз, и творить, как Т.С.Гарп, — с той же энергией и с тем же сугубо личным видением мира. Иными словами, Эллен Джеймс хватало упрямства, чтобы на все иметь свое личное мнение, однако она была очень добра к людям и исполнена сочувствия. И всю жизнь Эллен слегка флиртовала с Дунканом Гарпом, который на самом деле был ей как младший брат.

Смерть Эллен Джеймс принесла Дункану немало горя. Уже взрослой женщиной Эллен увлеклась плаванием на длинные дистанции — примерно в то же время она сменила Роберту на посту директора Филдз-фонда. Эллен старательно тренировалась; ей очень хотелось научиться несколько раз подряд переплывать горловину Догз-Хэд-Харбор. В последних и лучших ее стихотворениях плавание и «чаша океана» постоянно используются как метафоры. Однако Эллен Джеймс была и осталась девчонкой со Среднего Запада, которой никогда не понять, что такое подводное течение и как опасны порой отливы. Однажды холодным осенним днем она слишком увлеклась тренировкой, устала, и проклятое подводное течение погубило ее.

«Когда я плыву, — писала она Дункану, — то всегда невольно вспоминаю о безмерном изяществе споров с твоим отцом и о своих безмерных — и тщетных! — усилиях его переспорить. И еще я всегда чувствую желание моря забрать меня, добраться до моей сухой сердцевины, до моего недоступного маленького сердца (до моей недоступной маленькой задницы, сказал бы, конечно, твой отец). Но мы дразним друг друга, море и я. И, наверное, ты, грубиян, сказал бы, что этим я заменяю нормальный секс и любовные игры».

Флоренс Кокрен Баулсби, известная Гарпу как миссис Ральф, всю жизнь проведет в веселой неразберихе и без каких бы то ни было заменителей секса — по всей очевидности, не имея в этом ни малейшей необходимости. Она закончит докторскую диссертацию по сравнительному литературоведению и вскоре получит должность на одной из крупнейших и беспорядочнейших университетских кафедр, и ее коллег будет объединять только одно: страх перед нею. Известно, что она в разное время соблазнила и облила презрением девятерых из тринадцати старших преподавателей кафедры, которые то допускались в ее постель, то с издевательствами изгонялись оттуда. Студенты прозвали ее «училка-динамит» и относились к ней с должным уважением. Так что она под конец все же продемонстрировала другим, а также самой себе, что вполне способна неплохо проявить себя и в иной области, кроме секса.

Вряд ли можно получить о ней информацию у ее затюканных, поджавших хвост любовников, которые — все без исключения! — напоминали миссис Ральф о том, в каком виде однажды покинул ее дом и сам Гарп.

Узнав об ужасном убийстве Гарпа, миссис Ральф, испытывая сострадание, одной из первых написала Хелен: «Для меня его жизнь была исполнена соблазна, увы, недоступного мне, и я, относясь к нему с величайшим уважением, всегда искренне сожалела, что так и не сумела его соблазнить».

В итоге Хелен, пожалуй, полюбила эту женщину и время от времени переписывалась с нею.

Роберта Малдун также имела случай вступить с миссис Ральф в переписку, отклонив ее заявку в Филдз-фонд. На Роберту произвела сильное впечатление записка, которую миссис Ральф прислала в фонд, когда ей отказали.

«Да засуньте вы свой грант себе в задницу!» — говорилось в ней. Миссис Ральф явно была очень недовольна тем, что ее отклонили.

Ее единственный сын Ральф умер раньше ее; Ральф стал неплохим журналистом и, подобно Уильяму Перси, погиб на одной из войн.

Бейнбридж Перси, больше известная Гарпу как Бедняжка Пух, прожила очень, очень долгую жизнь. Последний из множества психиатров утверждал, что вылечил ее, но, вполне возможно, Бедняжка Пух просто ускользнула от анализов и обследований, слишком устав от попыток реабилитироваться у целителей-психоаналитиков; у нее уже не хватало пороху, чтобы вновь проявлять прежнюю свирепость.

Так или иначе, Пух после длительного перерыва вновь мирно вступила в общественную жизнь и оказалась человеком вполне активным, хотя и не способным говорить, зато более или менее надежным и — наконец-то! — кому-то полезным. Бейнбридж Перси было за пятьдесят, когда она вдруг заинтересовалась воспитанием детей; особенно хорошо и терпеливо она работала с умственно отсталыми. В связи с этой работой ей приходилось часто встречаться с другими джеймсианками, которые — каждая по-своему, конечно, — тоже прошли психологическую реабилитацию или сами по себе существеннейшим образом изменились.