Читаем Мир без России полностью

Напомню. Национальная безопасность — это политика, направленная на защиту и реализацию национальных интересов страны. Эта политика может принимать разнообразные формы и средства: экономические, дипломатические, военные и т. д. Но так или иначе все государства, проводя политику национальной безопасности, защищают внешние интересы. Разница же заключается в том, какими финансовыми ресурсами обеспечивается политика национальной безопасности. Финансирование же этой политики зависит не только от внешних целей государства на международной арене, но и от финансовых возможностей государства, которые, в свою очередь, зависят от экономического потенциала страны. Скажем, если государство претендует на роль великой державы и при этом на внешнюю политику оно выделяет 1 млрд долл., заранее можно предсказать, что его попытки обречены на провал, а 1 млрд долл. выброшен на ветер. Поскольку завоевание подобной роли, как показывает практика великих держав, требует, как минимум, около 50–60 млрд долл. в год. Но если это же государство тратит на внешнюю политику, допустим, 50 млрд долл., а его экономический потенциал, определяемый через ВВП, составляет где-то 200–250 млрд долл., то это государство начнет разорять собственную страну, поскольку внешнеполитический потенциал в 50 млрд долл. требует, как минимум, ВВП не ниже 1 трлн долл.

Эта закономерности в свое время «блестяще» продемонстрировал Советский Союз, больше половины экономики которого работало на внешние цели, которые не только не соответствовали национальным интересам страны, но и фундаментально противоречили внутренним потребностям государства. То есть руководители СССР оказались не в состоянии соразмерять затраты на внешнюю и внутреннюю политику. Неумение считать было одним из важнейших факторов развала советской империи.

Вся эта цепочка: международная безопасность — национальные интересы — национальная безопасность — внешнеполитический потенциал — экономический потенциал взаимосвязаны, а их взаимоотношения определяются законом экономической массы, законом центра силы, законом силы и законом оптимального соотношения между затратами на внешнюю и внутреннюю политику (см. предыдущий раздел).

Исходя из сказанного, сравним внешнеполитические потенциалы современной России и США. Они четко зафиксированы в бюджетах двух стран. Возьмем за основу исполненные бюджеты двух стран за 1999 ф. г. По статье «Международная деятельность» Россия потратила около 2,7 млрд долл. по факту, США — 22 млрд долл. Добавив к этим суммам затраты на другие основные виды деятельности, нацеленные на защиту национальных интересов, и, особенно, затраты на оборону, мы получим для России общую сумму где-то в 10. млрд долл., для США — около 300 млрд долл.

Отсюда следует вывод: при несовпадении фундаментальных национальных интересов двух стран выигрывает тот, кто тратит большие суммы на политику национальной безопасности или на внешнюю политику вообще. Как справедливо говаривал Наполеон, для ведения войны нужны три вещи: во-первых, деньги, во-вторых, деньги и, в-третьих, тоже деньги.

Внешнеполитический же потенциал всего Запада, признанным лидером которого являются США, по самым грубым подсчетам равен округленно 550 млрд долл. в год. Такой потенциал позволяет Западу формировать однополюсный мир, возглавляемый Соединенными Штатами. И всем претендентам на многополярность есть смысл для начала хотя бы подсчитать, какие экономические и финансовые ресурсы они должны выделить, чтобы сломать сложившуюся структуру международных отношений.

А теперь я вновь возвращаюсь к проблемам международной безопасности. Существует не просто связь или взаимосвязь между структурой международных отношений и содержанием системы международной безопасности. Точнее, эта взаимосвязь определяется через одну закономерность: тот, кто доминирует в геостратегическом пространстве международных отношений, тот и определяет содержание международной безопасности. Последняя в конечном счете совпадает с национальной безопасностью страны-гегемона или лидера.

Этот вывод подтверждается и исторической практикой. Напомню, что после поражения Наполеона контекст безопасности в Европе определяли страны-победители — Россия и Великобритания, пока первая не потерпела поражение в Крымской войне. В годы холодной войны международная безопасность определялась биполярной структурой международных отношений, другими словами, двумя сверхдержавами: США и СССР. Поскольку сейчас воцарился однополярный мир, возглавляемый США, то и международная безопасность определяется «золотым миллиардом». Поэтому у них нет необходимости отдельно формулировать категорию международной безопасности, поскольку они ее сформулировали в своих концепциях национальных интересов. В результате нынешняя глобальная структура международной безопасности главным образом отвечает интересам западных стран. А там, где эти интересы ущемляются, они быстро «исправляют» ситуацию, не останавливаясь перед применением и военной силы. Это можно проследить на примерах Европы, Ближнего Востока, Латинской Америки.