Сложно представить, что досуг полностью заменит вакуум достижений, образующийся при исчезновении труда. Многим нужны достижения, получаемые через работу, чтобы иметь какую-то цель. Чтобы представить будущее, предлагающее нам нечто большее, чем простое ежеминутное удовлетворение, нам надо представить, как миллионы людей смогут найти себе занятие, не оплачиваемое формально. Поэтому, вдохновившись предсказаниями самых знаменитых экономистов труда США, я сделал крюк по пути в Янгстаун и остановился в Коламбусе, Огайо. 

4. Общественное творчество: реванш ремесленников 

Изначально средний класс США составляли ремесленники. До того, как индустриализация прокатилась по экономике, многие из тех, кто не работал на фермах, занимались ювелирным делом, кузнечным или работой по дереву. Промышленное производство 20 века устранило эту прослойку. Но Лоуренс Кац, экономист труда из Гарварда, видит следующую волну автоматизации как силу, которая вернёт нам ремесленничество и искусства. Конкретно его интересуют последствия появления 3D-принтеров, когда автоматика создаёт сложные объекты из цифровых прототипов. 

“Фабрики столетней давности могли производить Модель Т, вилки, ножи, чашки, стаканы по стандартным и дешёвым схемам, и это вывело ремесленников из бизнеса,- рассказал мне Кац. — Но что, если новые технологии, такие, как 3D-принтеры, могут выдавать уникальные вещи почти так же дёшево? Возможно, что информационные технологии и роботы устранят привычные рабочие места, и создадут новую экономику ремесленников, экономику, построенную вокруг самовыражения, в которой люди будут использовать время для создания предметов искусства”. 

Иначе говоря, это будущее сулит не потребление, а творческое самовыражение, благодаря тому, что технология вернёт инструменты для создания предметов обратно в руки отдельных лиц, и демократизирует массовое производство. 

Нечто подобное уже можно наблюдать в небольшом, но растущем количестве фабрик творчества под названием “makerspace”, возникающих и в США, и по всему миру. Фабрика идей в Коламбусе [11] — самое большое в стране подобное место, бывшая фабрика по изготовлению обуви, заставленная станками индустриальной эпохи. Сотни членов фабрики платят ежемесячный взнос за использование станков для производства подарков и ювелирных изделий. Паяют, полируют, красят, играют с плазменными резаками и работают с болгарками и токарными станками. 

Когда я прибыл туда холодным февральским днём, на грифельной доске, стоявшей у двери, я увидел три стрелочки, показывавшие на туалеты, литьё олова и зомби. Недалеко от входа три человека с перепачканными пальцами, в рубашках с масляными пятнами чинили 60-летний токарный станок. За ними местный художник обучал старушку переносу фотографий на большой холст, а пара ребят скармливала пиццу каменной печке, подогреваемой пропановой горелкой. Где-то недалеко человек в защитных очках варил вывеску для местного куриного ресторана, другие забивали коды в лазерный резак с ЧПУ. Сквозь шум сверления и пиления прорывалась рок-музыка с сервиса Pandora, доносившаяся из эдисоновского фонографа, подключённого по WiFi. Эта фабрика — не просто набор инструментов, это — социальный центр. 

У Алекса Бандара, основавшего её после получения докторской степени по материаловедению и инженерии, есть теория о ритмах изобретений в американской истории. В прошлом столетии экономика двигалась от железа к софту, от атомов к битам, и люди проводили всё больше времени перед экранами. Но постепенно компьютеры забирали всё больше задач, ранее принадлежавших людям, и маятник качнулся назад — от битов к атомам, по крайней мере, касаемо ежедневной людской активности. Бандар считает, что общество, занятое цифровыми технологиями, научится ценить чистые удовольствия изготовления вещей, которые можно потрогать. “Я всегда стремился попасть в новую эру, в которой роботы выполняют наши указания,- говорит Бандар. — Если создать батареи лучшего качества, улучшить робототехнику и манипуляторы, то можно будет утверждать с уверенностью, что роботы будут делать всю работу. Так чем же мы будем заниматься? Играть? Рисовать? Неужели снова начнём разговаривать друг с другом?”