Суконщица бросилась ему на шею и разрыдалась. Фитцджеральд молча гладил ее по голове — только это и было нужно. Потом они начали целоваться. Девушка почувствовала знакомый голод, но сильнее. Все стало иначе — она хотела, чтобы их любовь получила какое-то новое выражение.

— Давай разденемся.

Никогда она до такого не доходила. Мерфин радостно улыбнулся:

— А если кто-нибудь войдет?

— Мои еще долго будут на банкете. Пошли наверх.

Молодые люди отправились в комнату Керис, где дочь Суконщика скинула башмаки. И вдруг оробела. Что он подумает, когда увидит ее голой? Знала, что нравится ему — грудь, ноги, шея; Фитцджеральд всегда говорил, какая она красивая, когда целовал и гладил. Но ведь сейчас возлюбленный заметит, что у нее довольно широкие бедра, коротковатые ноги, маленькая грудь.

Молодой мастер, судя по всему, ни о чем таком не думал. Просто скинул рубашку, штаны и чуть смущенно стоял перед ней — худой, но сильный, жизненной силой напоминающий молодого оленя. Желание пересилило робость, и Керис быстро стянула платье через голову. Мерфин смотрел на ее нагое тело, но девушка уже не смущалась, его взгляд воспламенял.

— Ты красивая.

— Ты тоже.

Они легли рядышком на соломенный матрац, служивший ей постелью. Когда целовались, Керис вдруг поняла:

— Я хочу по-настоящему.

— Ты имеешь в виду — совсем?

Мелькнула мысль о беременности, но она отбросила ее — не до того.

— Да.

— Я тоже.

Полжизни думала, как это будет. Взглянула Мерфину в лицо — оно было очень сосредоточенно; девушка так любила этот взгляд, появлявшийся, когда юноша работал, когда его некрупные руки нежно и ловко резали дерево. Теперь возлюбленный столь же нежно гладил ее.

— Ты уверена?

Керис еще раз отбросила мысль о беременности.

— Уверена.

Сама себя испугалась и невольно сжалась. Фитцджеральд медлил, видя, что ее тело сопротивляется.

— Все в порядке. Ничего страшного не случится.

Она оказалась не права и, почувствовав резкую боль, невольно вскрикнула.

— Прости.

— Просто подожди секунду, — попросила девушка.

Молодые люди лежали тихо. Мерфин целовал ее глаза, лоб, кончик носа. Она гладила его лицо и смотрела в золотисто-карие глаза. Затем боль прошла, и Суконщица впервые радовалась близости с любимым человеком. Возлюбленный ненасытными глазами смотрел на нее с легкой улыбкой.

— Я не могу остановиться, — прошептал он не дыша.

— И не надо.

Керис пристально смотрела на него. Через несколько секунд он закрыл глаза, открыл рот, все его тело напряглось как тетива. Девушка оказалась не готова к такому счастью. Когда все было кончено, они долго лежали неподвижно. Фитцджеральд спрятал лицо у нее на шее, и влюбленная ощущала тяжелое дыхание, гладя его по спине. Кожа Мерфина покрылась испариной. Постепенно сердце Керис стало биться ровнее, и ею овладело глубокое спокойствие, похожее на летние вечерние сумерки.

— Так вот оно как, — улыбнулась девушка через какое-то время. — И из-за этого столько шума?

25

На следующий день после того, как кандидатура аббата Годвина была одобрена, Эдмунд Суконщик пришел к родителям Мерфина. Юный Фитцджеральд, похоже, забыл, какой важный человек Эдмунд, ведь тот обращался с ним как с членом семьи, но Джеральд и Мод словно принимали нежданного гостя королевской крови. Они переживали, что олдермен увидит, как бедно живет семья рыцаря. В доме всего одна комната — Мерфин и родители спали на соломенных матрацах на полу, — очаг, стол и небольшой огород за домом.

По счастью, встали с восходом солнца, все вымыли и прибрали. И все-таки когда хромой Эдмунд вошел своей тяжелой походкой, Мод протерла табурет, взбила волосы, закрыла заднюю дверь, затем опять открыла и подбросила в огонь полено. Отец несколько раз поклонился, надел тунику и предложил гостю эля.

— Нет, спасибо, сэр Джеральд, — отказался Суконщик, несомненно, понимая, что семья не может так тратиться. — Однако я съел бы мисочку супа, леди Мод, если позволите.

В каждом доме на медленном огне целый день стоял котелок с овсом, куда добавляли фасоль, сердцевинки яблок, гороховые стручки и другие оставшиеся продукты. Сваренный таким образом суп, приправленный солью и травами, всякий раз получался новым. Довольная хозяйка налила в миску супа и поставила на стол, положив рядом ложку и кусок хлеба.

Мерфин все еще летал после вчерашнего. Он как будто слегка выпил. Заснул с мыслью о Керис и проснулся с улыбкой. Но вдруг ему вспомнилась ссора с Элфриком из-за Гризельды. Юноша испугался, что Эдмунд начнет кричать: «Ты обесчестил мою дочь!» — и ударит поленом по лицу. Секундное видение испарилось, как только олдермен сел за стол. Он взял ложку, но, прежде чем начать есть, объявил строителю:

— Теперь у нас есть аббат, и я хочу как можно скорее приступить к строительству нового моста.

— Хорошо, — ответил тот.

Суконщик съел ложку супа и причмокнул:

— Никогда не ел такого превосходного супа, леди Мод.