– Можете полюбоваться, когда закончите с делами здесь. Не увидеть ее вы не сможете, – говорю я ему. Я невероятно измотана. Начинают ощущаться мелкие травмы, полученные во время аварии. Ноет левое плечо – вероятно, его передавило ремнем. Шею сводит, вокруг переносицы просыпается тупая боль. По крайней мере кровь из носа больше не идет, так что я, должно быть, ничего не сломала, и, когда я трогаю носовой хрящ, он не смещается под пальцами. «Со мной все хорошо, – думаю я. – Лучше, чем я заслуживаю». – Это всего лишь первый раунд. Вот почему я сказала, что нам нужна защита.

– Мисс Проктор, возможно, вам следует принять во внимание, что из шести человек, охотившихся на вас, по меньшей мере четверо получили различные ранения, – говорит Грэм без малейшей враждебности. – Думаю, победу в этом раунде мы можем засчитать вам, если вы ведете счет.

– Не веду, – отвечаю я, но это ложь. Я рада, что этот долбаный пикап лежит на боку, истекая радиаторной жидкостью на траву. Я рада, что четверо подонков будут залечивать раны – возможно, это даст им понять, что не следует больше соваться ко мне. Мне лишь жаль, что они покалечились не настолько сильно, чтобы это помешало им физически. – Вы меня не арестуете.

– Это был даже не вопрос.

– За это любой нормальный адвокат сделает из вас собачий корм. Мать с детьми, на которую напали шестеро пьяных подонков, арестована? Правда? Уже через полчаса я стану главной героиней всего Твиттера.

Грэм вздыхает. Это медленный, протяжный вздох, который смешивается с плеском озерной воды внизу. Над озером начинает подниматься туман по мере того, как воздух остывает достаточно, чтобы запустить этот процесс. Белые клубы похожи на стаю призраков. «Озеро мертвых», – думаю я, стараясь не смотреть на него. Вся прелесть Стиллхауз-Лейк для меня теперь мертва.

– Нет, – наконец говорит Грэм, – я вас не арестую. Я арестую их за преступно причиненный вред, а старину Бобби, сидевшего за рулем, – за вождение в пьяном виде. Достаточно?

Этого недостаточно. Я хочу, чтобы их арестовали за нападение, но Грэм явно не собирается этого делать.

Должно быть, он видит, что я собираюсь начать спор, потому что поднимает руку, останавливая меня.

– Послушайте, они и пальцем вас не тронули. По крайней мере один из них достаточно трезв, чтобы сообразить, что нужно сказать: мол, они увидели, как вы налетели на камень, и поспешили следом, чтобы помочь, но вы повели себя как последний параноик и направили на них эту штуку – что бы то ни было. Если мы не найдем краску или ее следы на них или в их машине, они смогут заявить, что понятия не имеют, кто разрисовал ваш дом.

– Разрисовал? Это вам не стрит-арт!

– Ну хорошо, изуродовал. Смысл в том, что они будут утверждать, будто даже не собирались ни преследовать вас, ни нападать. А у вас в руках была монтировка. Насколько я могу судить, эти люди не вооружены. – Шестерым мужчинам против одной женщины не требуется оружие, и Грэм это знает, но он, конечно же, прав. Юридическая защита работает в обе стороны.

Я прислоняюсь к своему разбитому «Джипу», не в силах стоять прямо.

– Нам нужен эвакуатор, – говорю я. – Наш «Джип» сам по себе уже никуда не поедет.

– Я договорюсь об этом, – отвечает офицер. – А пока что забирайте детей и возвращайтесь в дом. Мы убедимся, что никто не проник внутрь.

Я знаю, что никто этого не сделал. В мою систему сигнализации встроено приложение для мобильных оповещений, и, если приходит сообщение, я могу сразу же взглянуть на планшет и просмотреть запись, чтобы увидеть, кто там был. Никто не выбивал наши окна и не выламывал двери, но все равно, сейчас мне меньше всего на свете хочется приводить моих детей обратно в дом, все еще истекающий красной краской. Я полагаю, что двери гаража не случайно были выбраны в качестве мишени для этой огромной красной кляксы. Напоминание о том, где Мэлвин занимался своим убийственным ремеслом.

Но на самом деле у меня нет выбора. По выражению лица Грэма я понимаю, что он не повезет нас ночевать в какой-нибудь из нортонских мотелей, и сильно подозреваю, что, если сейчас позвоню детективу Престеру, он просто не возьмет трубку. Мой «Джип» сломан, и мне остается только полагаться на милость посторонних, но… моя паранойя слишком сильна, чтобы я могла рассматривать этот вариант. Мои ближайшие соседи, Йохансены, помогали блокировать выезд. Сэм Кейд лгал мне с самого начала. Хавьер – заместитель помощника шерифа и, вероятно, тоже не ответит на мой звонок.

Я протягиваю руку в открытое окно «Джипа» и отпираю дверцы, забираю свои ключи и помогаю Ланни выбраться. Кровотечение у нее из носа почти прекратилось, и не похоже, чтобы он был сломан, но синяки у нее наверняка будут. У всех нас. И это моя вина.

Я опираюсь на дочь, когда мы втроем медленно идем за офицером Грэмом вверх по холму, к дому, который больше не ощущается как дом.

10