Читаем Минни полностью

Однажды я вошла в ванную в темноте, как и всегда, зажгла свет, и на полу, посреди ванной, расположилась самая отвратительная тварь, какую я когда-либо видела в своей жизни: самая большая, самая уродливая, самая мерзкая сороконожка этого мира. Она замерла, когда вспыхнул свет. Я подумала, что она смотрит на меня, но не могла точно сказать, где у нее зад, а где – перед, из-за этих мерзких усиков с обоих концов. Я едва не позвала Макса, но сдержалась: не желаю быть одной из этих мультяшных женщин, которым требуется мужчина, чтобы разобраться с насекомыми, хотя размеры этой твари впечатляли. Но при этом не хотелось мне ее убивать. Терпеть не могу убивать, о чем бы ни шла речь. Случается, выгляжу такой нелепой, спасая мух и мотыльков. С мышами я жила многие годы. Теперь они, скорее, домашние любимцы. Меня даже не боятся. Поэтому я схватила полотенце, чтобы набросить на сороконожку, отправить в мусорное ведро, а потом вынести на улицу: эту технику я отработала при ловле сверчков, сравнительно милых, но очень шустрых существ. Но прежде чем полотенце упало на пол, эта тварь исчезла. Я хочу сказать, передвигалась она невероятно быстро. Перепугала меня не на шутку, и своей быстротой, и тем, что двинулась ко мне, а не от меня, словно хотела забраться на мою ступню и выше по ноге. Я вскрикнула и отпрыгнула назад, врезавшись задом в дверь, но сороконожка изменила курс и скрылась под комодом.

Сердце мое колотилось. По какой-то причине случившееся потрясло меня. Я, конечно, посмеялась над собой, встревожилась, что разбудила Мака, но он всегда спал крепко, как медведь. Я подняла полотенце, меня продолжало трясти, наклонилась, посмотрела под комод, и тут же представила себе, что сороконожка пулей выскакивает из-под него, чтобы вцепиться мне в волосы или что-то такое, но, разумеется, даже не смогла ее разглядеть, она запряталась где-то в темноте. Мне по-прежнему требовалось отлить, что я и сделала, представляя себе, как сороконожка, пробравшись за унитаз, поднимается по нему, чтобы укусить меня в очень нежное местечко.

Справив нужду, я поняла, что сейчас мне не до теплого молока. Хотелось просто забраться в теплую постель и свернуться клубочком, но предстояло идти босиком в темноте. Включив свет в спальне, я разбудила бы Мака, который не реагировал на шум, но отличался повышенной чувствительностью к свету. Как-никак художник, визуал. Поэтому, сцепив зубы, я выключила свет в ванной и в темноте пошла в спальню, на цыпочках, словно балерина, но долго так идти не могла, с координацией у меня не очень, поэтому уже у самой кровати почувствовала, как под моей ступней сжалось что-то мягкое и податливое. Конечно же, я заорала благим матом, прыгнула на кровать, приземлилась на Мака, который в старшей школе занимался борьбой и автоматически, еще не проснувшись, скрутил меня в бараний рог.