Читаем Министр и смерть полностью

Действующие лица:

Министр девственный простак в политике, отец четырнадцати детей

Маргаретажена Министра и моя младшая сестра

Беата Юлленстедт престарелая вдова Нобелевского лауреата по литературе

Барбру Бюлиндучительница в серых и бежевых тонах, племянница Беаты

Магнусгубернатор, долговязый и тощий субъект

Сигнеего пухлая жена

КристерХаммарстрем профессор медицины и главный врач клиники

Стеллан Линденхудожник

Хюго Маттсонминистр юстиции, хозяин замечательного туалета

Ева Идбергяркая женщина в разводе, специалист по лечебной гимнастике

Бенни Петтерсонполицейский комиссар

Вильхельм Перссоншкольный учитель, адъюнкт, повествователь

1

Наконец-то на лестнице Дома правительства появился Министр.

На фоне выщербленных временем колонн, несущих на себе этот храм власти, он казался обманчиво молодым и неиспорченным.

Вот он двинулся вниз, сделал первый шаг к летней даче, птичьему щебету и быстрой череде зловещих убийств. Именно им на этот раз суждено было потрясти правительство и народ, придать особую остроту борьбе перед судьбоносными выборами и вознести тиражи вечерних газет до рекордных высот.

— Ты долго ждал? — крикнул он. — Премьеру вдруг приспичило прочитать текст моей речи к открытию выставки «От сохи и плуга» — ну той самой, сельскохозяйственной! Он сказал, что иначе не найдет у себя в Харпсунде ни минуты покоя. А где адъюнкт?

Слова были адресованы шоферу в форме, стоявшему по стойке «вольно» у борта черного, сияющего лаком, правительственного лимузина.

— Надо же! Я и не заметил! Он, как всегда, на заднем сиденье сидит и кемарит. А ну, выходи!

Несмотря на мои жалобные протесты, он выволок меня наружу и грубовато-панибратски, в своей типичной манере, обнял. Потом ловко и привычно при помощи специальной системы ремней пристегнулся к сиденью водителя, а на меня надел пузатые наколенники (они, кстати, испортили мне стрелку на брюках) и белый защитный шлем.

— Так-то будет лучше. Теперь — на волю, немного расслабимся! — и наш величественный экипаж влился в поток послеобеденного уличного движения.

Но я знал, что расслабиться, по крайней мере мне, в течение ближайшего часа не удастся. Ведь Министр принадлежит к той редкой породе людей, которые даже такую простую, как автомобильная поездка, вещь умудряются превратить в событие, о котором долго потом вспоминаешь, просыпаясь среди ночи в холодном поту.

Подготовительные манипуляции с пристяжной сбруей и защитными латами, как всегда, вызвали у меня панику. Когда же мы выехали на автостраду, Министр, явно с целью еще большего устрашения, предпринял кое-какие дополнительные действия. Скорость он особенно сильно не превышал, он просто опустил боковые стекла, отчего воздух стал врываться в салон с оглушительным, режущим барабанные перепонки свистом. Разговаривать теперь стало невозможно: чтобы тебя услышали, требовалось кричать во все горло. Сам Министр, согнувшись над рулевым колесом, изображал из себя человека, преодолевающего при ходьбе бурю. В придачу к шлему он надел на себя еще большие круглые очки-консервы, вроде тех, какие носили авиаторы в эпоху младенчества нашего века. Спидометр показывал не больше 100 километров в час, но грохот автострады, свист врывающегося ветра и устремленная вперед фигура человека в маске сдавливали грудь судорогой инстинктивного страха, я знал: с недозволенной, с непростительно недозволенной скоростью мы мчимся навстречу увечью или смерти.

В зеркальце заднего обзора я мельком уловил фигуру нашего шофера: он вцепился в ремень мертвой хваткой, а взгляд его выражал твердую решимость как можно скорее уйти со службы.

Шум удалось перекричать только тогда, когда мы, заметно снизив скорость, влились в череду машин на конечном участке автострады. Как всегда, я прежде всего сказал, что такое ребячество не пристало его высокому положению. Министр засмеялся:

— Плевал я на положение...

И он говорил правду.

Министр был предпринимателем, хотя никаких коммерческих дел никогда не предпринимал, он был политиком, хотя политических амбиций не имел, и он же был отцом четырнадцати детей, хотя детскостью своей превосходил их всех.

Или, может, лучше сразу же познакомить читателя с его историей? Не скрою, мне, преподавателю истории и обществоведения, она кажется поучительной.