Читаем Миниатюрист полностью

Нелла пытается представить себе жизнь без Йохана. Она по-прежнему не верит, что он может быть казнен, но, вымыв и убрав его кабинет, Корнелия как будто изгнала его дух. Этот невинный акт очищения стал мрачным предзнаменованием. «Нет, – шепчет она одними губами, чувствуя, как жизнь мужа утекает сквозь пальцы. – Это невозможно». Но как это предотвратить, она не знает. И вот она стоит, слыша, как Пелликорн и его паства уходят в сторону канала за глотком свежего воздуха.

– Мадам Брандт, – раздается рядом новый голос. Она открывает глаза и, к своему изумлению, видит приближающегося Ганса Меерманса. Он снимает шляпу и отвешивает низкий поклон. Она поднимает взгляд выше, надеясь увидеть спускающуюся по лестнице Лийк ван Кампен, но та, судя по всему, основательно застряла в зале суда.

– Я думала, вы у Марин, – говорит Нелла.

– Почему вы так решили? – он озирается, стараясь понять, что она там высматривает.

– Я все знаю. – Она выдерживает его беспокойный взгляд. – Я знаю, что между вами произошло.

Пауза. Он побледнел.

– Я ее предупреждал, – забормотал он. – Я…

– Вы видели светловолосую женщину? Она прошла мимо вас?

Он выглядит озадаченным.

– Нет, не видел. – Он мнет в руках поля шляпы, а Нелла воспринимает это как нервную попытку подыскать нужные слова. Она переводит взгляд с его бледного, осунувшегося лица вдаль, где скрылись пастор Пелликорн и другие, а потом на прохожих, не подозревающих о том, как быстро распадается человеческая жизнь за тюремными стенами. Но женщины-блондинки среди них нет, иначе по телу пробежал бы знакомый холодок, а Нелла, наоборот, ощущает тепло приближающейся весны.

– Как поживает ваша золовка? – спрашивает ее Меерманс.

Теперь пришел ее черед выглядеть озадаченной.

– Но… я так поняла, что вы… что вы знаете, в каком… в каком она положении.

Он молчит, а она спрашивает себя, что он должен испытывать. Надежду, что у Марин все обойдется? Чувство вины по отношению к Лийк?

– Я представляю, как она переживает из-за Йохана. – Его речь неспешна, взвешенна, каждый слог звучит отчетливо. – Она его очень любила. Когда мы были молоды.

Она дает ему время повспоминать невинные годы молодости, его и Марин.

– Вы могли бы положить этому конец, – говорит она. – Спасти его.

В ответ раздается безрадостный смех.

– Вы так считаете? Лийк моя жена. У нас с Йоханом был уговор… мне казалось, мы снова наладим наши деловые отношения. Все трое. А вместо этого он погубил значительную часть ее состояния… нашего состояния… пренебрегая своими прямыми обязанностями.

– Уверена, все еще можно…

– Весь сахар пришел в негодность, мадам. Я недавно проверял. Сам виноват. Я ведь знал, что с ним нельзя иметь дело… и как теперь она…

– Марин в порядке, – спешит успокоить его Нелла. – Все будет хорошо.

Он смотрит ей в глаза.

– Но ее состояние. Она же… – он закусывает губу и озабоченно морщит лоб. – Йохан в очередной раз нанес ей такой…

– Не беспокойтесь. Пока у вас с Марин…

Он останавливает ее жестом.

– Я должен думать о жене.

– Но вы ведь ее не любите.

Вместе с паникой ее охватывает раздражение. Нос забивают запахи мочи, впитавшейся в солому, и гниющих морковных очистков. Меерманс, при всей своей умученности, настроен решительно.

– Мадам, мы с Лийк привязаны друг к другу…

– Вы привязаны к ее деньгам, что не мешает вам получать желаемое на стороне.

Он выглядит все более озадаченным. «Ну актер, – думает Нелла. – Он еще Джеку даст фору».

– Вы купили жене кукольный дом, какой она хотела?

Ему становится не по себе.

– Что?

– Лийк захотела кукольный дом, такой же, как у меня. Вы ей купили?

Он сглатывает слюну, на лице – испуг.

– А почему вы спрашиваете? Если Лийк…

Но она уже все прочла по его лицу и убегает от него, ощущая страх где-то в животе.

Она бы отправилась на Калверстраат, но понимает, что сейчас должна быть рядом с Йоханом, успокоить его после всех обвинений Джека. Нелла подходит к главному входу в тюрьму, и охранник, узнав ее, пропускает внутрь. Она быстрым шагом минует двор, стараясь не смотреть на разложенные инструменты пыток, с помощью которых Кровавый Пастух будет дробить лодыжки, рвать сухожилия и вытягивать конечности, чтобы получить нужные признания.

Второй охранник открывает дверь камеры. Ее муж, лежащий на соломенном тюфяке, даже не поднимает головы.

– Йохан… – Она садится рядом и кладет руку ему на бок. – Когда Джек работал на Калверстраат, там жила женщина, чьи товары он доставлял заказчикам. – Кто она? – Нелла тормошит мужа, видя, что тот закрыл глаза. – Йохан… Я спросила вас еще в тот раз, но вы не ответили. Почему?

– Потому что я не знаю никакой женщины, Петронелла, – говорит он. – А с какой стати она тебя так интересует?

– Я думаю, она может нам помочь.

Несмотря на всю свою слабость, он выдавливает из себя смех.

– Нам уже никто не может помочь, Нелла. Неужели ты не понимаешь?

– Йохан, она делает миниатюры, которые предсказывают людям будущее.

Он поднимает глаза.

– Что?

– Сначала я думала, что это мужчина, потом решила, что их двое, но на самом деле она одна.

Он переворачивается на спину и вперяет взор в потолок. А Нелла продолжает: