— Неужели советы думают, что Гитлер не знает, почему они заключили с ним договор?

— Конечно, не думают, — сказал папа, — договор заключили и каждая из "высоких договаривающихся сторон" попытается надуть другую. У них, вероятно, уже заготовлены планы, как обмануть друг друга. Вор у вора задумал украсть дубинку! Интересно, чем все это кончится? Хотел бы я дожить и посмотреть, чем все это кончится?

— Конечно, вы доживете, это не протянется долго.

— Кто его знает, мне ведь уже под семьдесят!

33

Шурин муж Вася вернулся из ссылки. Ему пришлось посидеть там лишние шесть месяцев, так как его срок кончился осенью, когда навигация в те далекие места была уже окончена. Как бывшему заключенному ему не разрешили жить в промышленных районах и он приехал и поселился у моих родителей в Кропоткине. У папы в Кропоткине много друзей и знакомых и один из них нашел для Васи приличную работу — землемера в местном горсовете. Его обязанности: обмерять участки домовладельцев, оценивать дома для налога и т.п.

Васю лишили права жить в промышленных районах на три года, и на семейном совете было решено, что он и Шура будут жить с родителями и что для них сделают пристройку к хате. До постройки хаты Шура будет жить в Донбассе, где она теперь работает.

Вася взялся строить сам. Купив несколько бревен для углов и черепицу на крышу, он живо принялся за работу. Папа помог ему и через несколько недель две комнаты были готовы.

За то время как он готовил квартиру для семьи и жил без Шуры, только с папой и мамой, наши заметили, что Вася сильно изменился за время ссылки. Вся наша семья любила его и высоко ценила его хорошие манеры и прекрасный характер; теперь же он сделался грубым, невежливым, вульгарным. Страшно невоздержанным в пище —садился за стол первым и, не дожидаясь других, накладывал себе на тарелку, не заботясь, хватит ли всем. Он стал "заигрывать" с молодыми женщинами, особенно с нашей ближайшей соседкой, молодой вдовой, и это оскорбляло маму.

Я приехала навестить родных, когда строительство у них было в самом разгаре. Бревенчатый остов комнат был уже готов, крыша накрыта, и мама с Васей залепливали глиной стены. Несмотря на to, что работали они споро, я скоро заметила, что отношения между ними натянуты. Когда я спросила маму, она ответила:

— Прямо горе мне с ним. Завел шашни с Манькой, соседкой, и даже не скрывает. Мне соседи говорили и раньше, но я как-то не верила, а недавно засиделась за картами у Семеновых, возвращалась домой поздно, часов в двенадцать, и когда подошла к нашему дому увидела: сидят они рядом у нее на лавочке и ее голова у него на плече. Они, конечно, видели, что я иду, но не побеспокоились принять более приличную позу… а может быть, нарочно хотели, чтобы я увидела. Наутро я говорю ему: "Вася, вы бы постеснялись так себя вести, ведь скоро приедет Шура". А он отвечает: "Вы не беспокойтесь, у меня и на Шуру хватит". Ну не нахал! Я ему говорю: "Как вам, Вася, не стыдно мне так говорить?", а он отвечает: "Поймите, Нина Ивановна, я больше трех лет сидел в лагере не видя женщин, не могу я и дальше жить монахом!"

— Какой безобразник!

— Я ему сказала, что если Шура узнает, она ему этого не простит.

— А он что?

— Говорит: а вы ей не рассказывайте.

— Вы и правда, мама, лучше ей не рассказывайте.

— Дорогая Валя, я и не собираюсь ей рассказывать, да ведь нас здесь чуть ли не половина города знает, ей обязательно кто-нибудь донесет.

— Он даже не беспокоится скрыть свое поведение!

— Он так изменился, Валя, стал прямо другим человеком. Иных людей горе делает более чуткими, а он огрубел. И интересно, он никогда ни одним словом не обмолвился о своей жизни в лагере, а ему там, видно, было очень тяжело. Ты заметила, у него зубы вылезают из десен? Это от цынги. Несмотря на все наши посылки, он все же болел цынгой.

— Как страшно! А у врача он был?

— Был. Он пьет какое-то лекарство, но, кажется, надежды сохранить зубы мало. Мне его очень жаль! Мы с отцом надеемся, что он понемногу забудет ссылку и опять будет прежним, нормальным.

Но мамины надежды не оправдались. Когда Шура приехала в Кропоткин, отношения с Васей у них сразу же испортились. Пожив с ним немного, она приехала к нам в Ростов отдохнуть от неприятностей. Мне она сказала откровенно.

— Я думаю, что не смогу с ним жить. И не только потому, что он мне изменял, хотя, конечно, я и этого простить не могу, но у него изменился весь взгляд на жизнь.

— Может быть, это пройдет?

— Нет. Когда он стал передо мной оправдываться относительно соседки, я ему сказала: "Вася, ведь я тоже жила одна, но я тебе не изменяла". А он знаешь что ответил?

— Что?

— "Ну и глупо делала. Молодость проходит, при нашей жизни она проходит быстро, зачем было отказывать себе в удовольствии?" Он меня этим страшно оскорбил.

— Да…

— И вообще он переменился, появились какие-то новые ухватки. Недавно я нагнулась под кровать, взять шлепанцы, а он подошел сзади да как ущипнет меня за зад, я так и подскочила от неожиданности и боли, а он засмеялся. Ну что ты на это скажешь?

— Скажу, что ему захотелось "с бабой поиграть". Не иначе.