Читаем Милый, не спеши! полностью

Я снова выглянул. На улице мало что изменилось. Место женщин у киоска занял седовласый толстячок, тут же на прилавке заполнявший карточку спортлото. Перед овощным магазином выстраивалась очередь за только что привезенными болгарскими помидорами. Из дверей кафе вывалились два посетителя и зигзагами направились к ближайшей подворотне. В одном я узнал Леона Акментыня, другого видел впервые. Освободившись от лишней жидкости, они вернулись для новой заправки; наверное, из окна распивочной хорошо просматривался противоположный тротуар. По нему по-прежнему туда и сюда сновали прохожие. Одни, задержавшись на заводе, теперь спешили домой, другие торопились поспеть на последний сеанс в ближайшем кинотеатре или просто подышать свежим воздухом перед сном.

Первым, что я заметил, была обувь. Светлые спортивные туфли с тремя красными клинышками с обеих сторон. Толстые желтоватые резиновые платформы придавали походке своеобразную пружинистость — казалось, ноги отталкиваются от батута и вот-вот он, словно цирковой акробат, взовьется в воздух. Только потом до сознания дошла мысль, что именно такие туфли разыскивали мы все эти дни. Их владелец шагал, держась вблизи забора, в сгущающейся тени домов, так что усов у него я не разглядел. Но почти готов был утверждать, что очков на нем не было. Очередное совпадение: мало ли в Риге таких туфель…

И все же сердце отчаянно заколотилось. Что-то в этом низкорослом человечке не гармонировало с общей мирной картиной улицы. Руки его беспрерывно расстегивали и застегивали пиджак, рот кривился, словно он жевал резинку или поминутно глотал слюну. Были и другие признаки, свидетельствовавшие о том, что предчувствие не обмануло меня: занавеска на окне кафе шевельнулась, Силинь захлопнул дверцу машины и, включив мотор, медленно поехал навстречу — на случай, если преступник захочет увезти добычу на такси.

Я дал обещание не вылезать из мебельного фургона, что бы ни происходило снаружи. Только на таком условии мне было позволено участвовать в операции. Но было мгновение, когда лишь максимальным усилием воли я удержал себя от того, чтобы выскочить: человек неожиданно нагнулся, раздвинул две доски в окружавшем особнячок заборе. Когда он выпрямился, в его левой руке был портфель профессора.

Неужели никто не заметил этого? Уж Силинь-то во всяком случае должен видеть, он же находился почти рядом. Но машина все набирала скорость и через мгновение скрылась за углом.

Улица выглядела точно так же, как миг назад, час назад, как всегда — буднично. И лишь человек, только что шедший по ней с пустыми руками, теперь нес кожаный портфель, за который заплатили жизнью уже два человека, а третий едва не был изнасилован.

Чтобы уменьшить напряжение, я попытался вообразить, как стану описывать это событие в моем репортаже. Но не находил подходящих слов. Наверное, потому, что наблюдал все словно на экране, был только зрителем, а не действующим лицом этой уголовной драмы, которая вот-вот могла превратиться в трагедию, в которой герои гибнут.

Донесся едва слышный щелчок. Рядом послышался тихий голос Банковскиса.

— Докладывает четырнадцатый. Ягодник с женой купили два билета на последний сеанс и вошли в кинотеатр «Югла». Все выходы под нашим наблюдением. Показывают индийскую картину «Сказка о любви», сеанс закончится около полуночи. Пока прекращаю связь.

Метаморфоза Крума действительно казалась сказочной. Теоретически можно было, конечно, предположить, что он связан с этим человечком, может быть даже является инициатором шантажа, но в это как-то не верилось.

Тем временем на улице все развивалось по сценарию полковника. Из заводских ворот вышел плечистый верзила в заляпанном цементом халате, небрежно, как и подобает законному супругу, чмокнул Аспу в щеку, уселся рядом. Морковный автомобиль тронулся. Но через десяток-другой метров мотор зафыркал, зачихал и замолк. Верзила вылез и поднял капот. Этого было достаточно, чтобы вокруг машины собралось несколько добровольных советчиков.

Человек перешел на противоположную сторону улицы. Правую ногу он слегка подволакивал, и это напомнило мне заключение эксперта о неодинаковых отпечатках следов. Он даже не хромал, но боком проносил ногу между мелкими лужицами, подтеками масла, кучками мусора, словно боялся запачкать белые туфли. Сделал еще несколько шагов — и внезапно как сквозь землю провалился. Лишь стукнувшая дверь позволила понять, что сейчас он находится в сером четырехэтажном доме. Черного хода в доме не было, это мы знали.