Алекс сидела в ярко-желтом кресле «Адирондак». Рядом, у ее ног, пристроились два золотистых ретривера, один из которых положил подбородок на подлокотник кресла. Алекс погладила собаку по голове и заговорила шепотом:

Текущая ситуация.

Алекс повернула камеру так, чтобы она была направлена на бассейн, где на надувных шезлонгах лежали Дафна, Шэй и Келли. Три подруги громко болтали, время от времени прерывая разговор пронзительными воплями, когда одна брызгала на другую.

– Как думаешь, что тренер собирается делать с составом на первый матч? – спросила Шэй. – Я в том смысле, что в одиночном первой выйдешь ты, Даф.

– Очевидно, – согласилась Дафна и, подгребая одной рукой, развернула свой шезлонг. – До остального мне дела нет.

Келли плеснула в нее водой.

– Спасибо за поддержку.

– Эй, перестань! Ты же знаешь, что, скорее всего, тебе достанется второе место в одиночном разряде, – пожала плечами Дафна.

– Вероятно, – мрачно заметила Шэй, – а мне опять придется играть в паре.

Келли откинулась на спину.

– А я не сомневаюсь, что тренер сделает то, что лучше для команды.

– Боже мой, ты за него готова глаза выцарапать! – воскликнула Дафна.

Келли снова плеснула в нее водой.

– Я? Ну нет.

– Да-да. Ты бы и потрахалась с ним.

– Господи, Ди, перестань кричать, – шикнула на Дафну Келли. – Наши мамы в доме.

– Боишься, как бы Ингрид не узнала, что ты хочешь переспать с тренером? – усмехнулась Дафна.

– Она точно хочет, – поддержала Шэй.

– Может, вы обе заткнетесь? – повысила голос Келли.

– Хочешь меня заткнуть? Попробуй.

Крики, визги, брызги, смех.

Алекс снова направила камеру на себя и закатила глаза. Потом, глядя в объектив, прошептала:

И это моя мама притащила меня сюда. Даже не верится. Иногда мне кажется, что я в самом деле ее ненавижу.

<p>Глава 9</p><p>Кейт</p>

В понедельник днем я сидела на металлических трибунах, установленных для зрителей рядом с теннисными кортами старшей школы. На площадке внизу Алекс сражалась в своем последнем отборочном матче. Столбик термометра поднялся на рекордную высоту, августовское солнце палило вовсю, и не было ни намека на ветерок. Число претендентов сократилось до трех, и победительница этого матча гарантированно получала место в команде. Проигравшей предстояло соперничать за второе место с третьей девушкой. Я пыталась излучать спокойную уверенность – Алекс не оценила бы открытого проявления беспокойства, – но внутри у меня все сжалось. Она только что выиграла на подаче, и я громко выдохнула.

– Ей остался всего один гейм[10], – указала Женевьева. Она сидела по одну сторону от меня, а Эмма – по другую. Ингрид примостилась позади нас, на ней была огромная соломенная шляпа, затенявшая бледное лицо.

– Она отлично играет, – улыбнулась Эмма.

– А вот Стейси просто дерьмово, – пробормотала Женевьева. – Я же говорила, она теряется под давлением.

– Жестко сказано, – заметила Ингрид.

– Но это правда.

Я понимала, что болеть против девочки-подростка нехорошо, но мне очень хотелось, чтобы Алекс победила.

Ей нужен был успех. Нужен, чтобы закрепиться в этой новой жизни, которой она не хотела и о которой не просила. И мне было приятно, что рядом со мной подруги, которые пришли поболеть за мою дочь и желают ей победы.

Они, похоже, не расстроились из-за того, что мы с Алекс внезапно ушли сразу после обеда в пятницу вечером. Я видела, что дочери не по себе, и хотела увести ее подальше от трех других девушек. Сослалась на расстройство желудка. Думаю, к тому времени все уже прилично выпили, и никто не обратил внимания на наш ранний уход.

Никто, кроме Джо. Когда мы прощались, он на несколько секунд задержал мою руку.

– Это тянется уже целую вечность, – протянула у нас за спиной Дафна и громко зевнула.

Она и другие члены теннисной команды расположились на самом верху, откуда и наблюдали за отборочными матчами. Они сидели, вытянув ноги, рядом стояли их спортивные сумки, и одна из девушек – я ее не знала – по очереди заплетала волосы остальным.

Из всех девочек только Келли, дочь Ингрид, не сидела с командой. Сцепив руки за спиной, она стояла с тренером Сетом Таунсендом на той стороне корта, где играла сейчас Алекс. При этом Келли то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть на тренера, и смеялась над всем, что говорил этот высокий худощавый мужчина с лохматыми темно-русыми волосами и выступающими скулами. Я взглянула на Ингрид – знает ли она об этом увлечении своей дочери?

Тем временем Стейси послала мяч в сетку и, раздраженно ударив ракеткой по ладони, повернулась. Юбка ее взметнулась, и под ней мелькнули короткие шорты.