Читаем Миллионы Марко Поло полностью

Доктор увлажнил свой ланч бутылкой Гоксвиллера, вина, любимого графом Пассано и воспетого мсье Альберле, и, как знать, может быть, над вином витал дух предшественника доктора. Потому что время после ланча стало свидетелем его победы, и победой этой он обязан был внезапному озарению, которое вполне можно было приписать вину, а не чему-нибудь другому.

Когда доктор возвратил библиотекарю взятые им три тома и снова начал просматривать страницы каталога, его взгляд неожиданно упал на имя — Рустичано. Доктор задумался. Где он видел это имя? И вдруг его осенило — он разом вспомнил и где он его видел, и кто такой был Рустичано. Имя это упоминалось в прологе к «Путешествиям», и человек, его носивший, делил с Марко Поло камеру в генуэзской тюрьме. Именно Рустичано под диктовку мессера Марко записал всю историю его путешествий — он оказался первым в мире секретарем, чье имя было названо! Но в каталоге он был представлен другой работой.

В каталоге стояло: «Fatti memorabili della vita di Messer Rusticiano, gentiluomo pisano» («Достопамятные события из жизни пизанского дворянина мессере Рустичано»). И отсылка: см. «Указатель рукописей, пергаментов и палимпсестов», М33 в разделе 9b28.

Это означало, что труд мессера Рустичано представляет собой не книгу, а рукопись. Но что еще это означало?

Вспышка магния с шипением ослепила мозг доктора — так ему по крайней мере показалось.

Дело в том, что те строки в прологе, где упоминалось имя старого пизанца, были теми самыми строками, которые в издании Бюрка дважды подчеркнула неизвестная рука — его рука! А на полях торопливое, взволнованное перо нацарапало: «Там! Конечно, там! Терпение! Я…» Больше в книге не осталось никаких следов того, что ее хотя бы читали! А из этого можно было заключить, что ее поспешно захлопнули, как если бы читавший книгу человек бросился изучать другой, обещающий более интересные сведения текст!

И какой же это был текст? Да никакой другой, кроме текста, имеющего отношение к мессеру Рустичано, чье имя было так энергично подчеркнуто. Кроме его «Memorabili», которые граф Пассано именно тогда внезапно обнаружил в каталоге или, может быть, видел их там и прежде, но только теперь оценил их значение! Те самые «Memorabili», рукопись которых имелась в библиотеке, которые, может быть, никогда не были изданы и вообще, вероятно, существовали в одном-единственном экземпляре!

Доктор бегом устремился в секретариат, но секретарь только пожал плечами. М33 в разделе 9b28? Это не наш раздел. Обратитесь к младшему библиотекарю — это в его ведении. Доктор отправился к младшему библиотекарю. Тот встретил его очень любезно, но услышав, что доктору нужно, тоже пожал плечами. М33 в разделе 9b28? Выдавать такую литературу не в его компетенции.

— Но почему?

— Это экземпляр из отдела рукописей, которые выдаются на особых основаниях.

У доктора на висках забилась жилка.

— А что, эта рукопись какая-то особенная?

Младший библиотекарь кивнул:

— Насколько нам известно, она существует в единственном экземпляре.

— И что, она очень интересна?

У доктора невольно дрогнул голос. Но младший библиотекарь улыбнулся равнодушной улыбкой библиографа:

— Интересна? Ну, если вас интересуют семейные сплетни XIV века, то…

— Меня интересует все, что относится к этому времени, — ответил доктор, усилием воли заставив себя унять дрожь в голосе. — Но если вы не можете выдать мне рукопись, что я должен сделать, чтобы ее получить?

Младший библиотекарь посоветовал доктору обратиться к главному библиотекарю лично. Но прием, который тот оказал доктору, был малообнадеживающим.

— М33 в разделе 9b28? — воскликнул главный библиотекарь. — Да это просто какая-то мания!

— В каком смысле мания? — растерянно спросил доктор.

— Просить выдать рукопись под шифром М33 в разделе 9b28! — восклицал главный библиотекарь. — Да что я? Это не мания, это настоящее безумие.

— Я вас не вполне понимаю, — пробормотал ошарашенный доктор.

— Не понимаете? По-моему, я выражаюсь достаточно ясно. Позавчера, вчера и сегодня меня допекают требованиями, чтобы я выдал рукопись под шифром М33 в разделе 9b28! Мне кажется, это уже чересчур. Я скажу вам, мсье, то, что сказал другому господину: поскольку это оригинал рукописи, имеющей историческую ценность, она выдается на руки только под гарантию одного или двух известных ученых!

— Другому господину? — повторил доктор, мигая и гримасничая. — Позвольте узнать, кто этот другой?

— Итальянец, — проворчал главный библиотекарь, хмуря в гневе седые брови. — Мальчишка, который уверял меня, что рукопись нужна ему для исследований, касающихся его семьи, что он во что бы то ни стало должен прочитать манускрипт, и часами допекал меня своими объяснениями. Будто мне есть дело до его семейных исследований! И я ради него нарушу правила и выдам рукопись, которая никому не выдавалась двадцать лет!