Читаем Миллионы Марко Поло полностью

— У графа не было дочери! — воскликнул доктор, прижав руку ко лбу. — Но это невозможно! У него должна была быть маленькая дочь, слышите!

— Стало быть, он поселил ее где-то в другом месте, — холодно ответил сомелье. — Здесь она не жила. Это совершенно точно.

— Но ведь…

— Сожалею, мсье, но я рассказал вам все, что мне известно. Желаете чего-нибудь еще? В таком случае…

— Нет, спасибо, — сказал павший духом доктор. — Спасибо за сведения, что вы мне сообщили, хотя вообще-то говоря…

Он не окончил фразы. Сомелье удалился, и доктор мог без помех отдаться собственным мыслям. Они были далеко не радужными. Вся его старательно выстроенная теория разлетелась в прах. Она рухнула от нескольких слов человека, наделенного необычайной памятью, как стены Иерихона рухнули от звуков труб. Доктор построил свою теорию на основании слов, на основании нехотя данных графиней объяснений, и вот от слов же теория и рухнула. Вся его работа проделана втуне, это было обидно, но едва ли не обиднее было другое. Теперь доктор знал, что проиграет пари, свое знаменитое пари с астрологом с Валкениерстрат. Тому хорошо! У него нет нужды взывать к ненадежной женской памяти и полуправде женских признаний (некоторые утверждают, что женщины лгут даже под гипнозом): он мог воззвать к высокому и неподкупному свидетелю — к вечным звездам! Нет сомнения, он выиграл пари! Нет сомнения, доктору придется выйти из игры с мучительным сознанием, что над ним одержал победу астролог, один из тех, кого обычно называют шарлатанами. Побежден шарлатаном! Чего же тогда стоит он сам…

Мрачные мысли доктора были прерваны стуком в дверь.

— Войдите! — крикнул он. Вошел посыльный с письмом в руке. Доктор слегка попятился. Письмо ему, адресованное в Страсбург? И тут он вспомнил, что переадресовал корреспонденцию, приходящую на его амстердамский адрес, в Страсбург до востребования и попросил хозяйку отеля брать ее. Доктор вскрыл письмо, прочел его залпом и замер без движения.

Оно было отправлено из Венеции и переслано из Амстердама. То был ответ на его телеграмму другу, доктору Триульци, жившему в городе у лагуны. Добросовестно исполнив поручение, посыльный хотел удалиться. Но доктор его окликнул.

— Минуточку, мой юный друг! Можешь ли ты оказать мне услугу и… оказать мне услугу и… Погоди минутку, я должен подумать!

Он еще раз пробежал глазами письмо. Как всегда, когда Циммертюр напряженно думал, лицевые мускулы выходили у него из-под контроля, и он корчил такие гримасы, которые могли напугать человека и похрабрее посыльного. Но заметив вдруг, каким взглядом тот смотрит на него, доктор перестал гримасничать.

— Так вот, мой юный друг, можешь ли ты заказать мне крепчайшего кофе и попросить Йозефа принести мне еще бутылочку вина!

Взгляд посыльного ясно показывал, что именно такого поручения он и ждал от господина, строящего подобные гримасы.

— Кофе и вина? — медленно переспросил он. — Мсье в самом деле сказал: кофе и вина?

— Да, да! — воскликнул доктор, подталкивая посыльного к двери. — Но сначала закажи кофе, чтобы он уже был у меня в номере, когда Йозеф придет с вином! Понял? И скажи, что кофе должен быть крепчайшим, слышишь, крепчайшим! Как лекарство!

— Как лекарство! — повторил посыльный, поспешно ретируясь. — Кофе и бутылка вина… как лекарство! Сейчас доставят.

Принесли кофе, а вскоре после этого явился Йозеф с бутылкой вина. Он внес ее с таким достоинством, словно явился вручить ключи от города Страсбурга. Пока он ставил ведро с бутылкой на стол, доктор запер дверь, положил ключ в карман и встал между сомелье и звонком.

— Йозеф, — сказал он. — Что вы предпочитаете: выпить этот кофе или чтобы я опрокинул вам на голову это ведерко со льдом?

Йозеф, откупоривавший бутылку, медленно прервал свою работу. С бесконечным достоинством он повернул голову сначала к ведерку со льдом, потом в сторону кофейника. Потом смерил доктора взглядом сквозь пенсне в золотой оправе.

— Что мсье хочет сказать? — опустив веки, спросил он тоном министра.

— Что я хочу сказать? — спросил доктор. — Что вы старый мошенник, Йозеф! Что вы сделали все от вас зависящее, чтобы сбить меня с толку. И я хочу отомстить вам, вот почему вы должны выбрать — вот этот кофейник или ведро со льдом на голову. Что вы предпочитаете?

Спина сомелье почти неестественно выпрямилась. Он поставил бутылку на стол и шагнул к двери.

— Бесполезно, Йозеф, — сказал доктор. — Дверь заперта. Вы не выйдете отсюда, пока не сделаете выбор: ведро со льдом или кофе. При мысли о вашей седине я предпочел бы, чтобы вы выбрали кофе. Но если вы будете медлить, я сам выберу за вас!

На лице Йозефа не выразилось ни гнева, ни раздражения, оно хранило маску все того же натужного достоинства.

— Сожалею, — произнес сомелье, — но должен сказать, что за двадцать пять лет моей службы в этом отеле ни один клиент еще не разговаривал со мной подобным образом. Очень прискорбно, но мне придется сообщить о нашем разговоре мадам…