Не дойдя десятка шагов до добровольных сыщиков, которые в панике вжались в стену, Норвэн свернул в боковую улочку. Переведя дыхание, Мэй побежала за ним, таща за собой друга детства. Ни каблуки, ни стертые в кровь ноги – ничто в мире больше не являлось помехой.

Увы, место, в которое Норвэн направлялся, оказалось до крайности прозаическим. Это был ломбард. Сквозь запыленное стекло мушкетеры видели, как Норвэн предъявил тучному неопрятному старику, владельцу ломбарда, квитанцию – ту самую бумажку, которую разглядывал на улице, – заплатил деньги и забрал какой-то небольшой предмет.

– Уолтер! – прошептала Мэй. – Уолтер, что ты видел?

– Это какая-то коробочка, – ответил священник. – А внутри украшение вроде кольца.

Мэй разочарованно отпрянула от окна.

– И какой в этом смысл? – спросила она.

– Смысл в том, – серьезно сказал Уолтер, – что он просто заложил кольцо, а потом вернулся, уплатил залог из тех денег, которые получил от кардина… от госпожи баронессы, и забрал его. Вот и все, Мэй.

Звякнул колокольчик, Норвэн вышел из ломбарда, и Мэй поспешно затащила Уолтера за угол дома, чтобы их не заметили. Но тут у девушки так заболели ноги, что она охнула, покачнулась и едва не упала. Уолтер подхватил ее и помог добраться до ближайшей скамейки. Плача, Мэй достала из коробки свои старые ботинки и попыталась переобуться, но сквозь слезы она ничего не видела. Тогда Уолтер опустился на колени и стал снимать с нее туфли, а потом надел и застегнул ботинки.

– Уолтер… – пролепетала Мэй.

Она сидела на скамейке, он стоял на коленях, и расстояние между их лицами было короче одного вздоха. Мэй смутилась до того, что у нее заполыхали даже уши. Уолтер тоже залился краской и забормотал что-то о том, какая прекрасная сегодня погода (небо было хмуро, как лицо безденежного должника) и как он рад, что хоть в чем-то оказался полезным Мэй. Он бы дошел до бог весть каких глупостей, если бы чуткое ухо его спутницы не уловило поблизости какой-то шум.

– Уолтер!

Нет сомнений, предок Мэй (тот, что воевал с Наполеоном) с умилением взирал с небес на подвиги правнучки, которая выказывала истинно английскую стойкость. Только что по ее щекам лились непритворные слезы боли, и вот она уже взвилась со скамейки, как серна, и со всех ног поспешила на шум.

В узкой улочке боролись двое мужчин. Один был знакомый Мэй кондуктор Норвэн, зато второго она видела впервые. Он был молод, невысокого роста, а про лицо нельзя было сказать ничего определенного по той причине, что оно было искажено усилием и злостью.

– Мэй! – закричал Уолтер, подбегая к ней. Он раньше, чем она, заметил, что двое мужчин дрались за то, чтобы вырвать друг у друга револьвер.

В следующее мгновение незнакомец вывернул руку непривычному к схваткам кондуктору и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, Норвэн как-то обмяк и стал сползать по стене.

– Мерзавец! – заверещала Мэй, до глубины души возмущенная тем, что в ее присутствии убивали человека.

Незнакомец обернулся, и, поняв, что появились свидетели его преступления, нехорошо оскалился. Но прежде, чем он успел что-либо предпринять, Уолтер Фрезер с разбегу врезался в него, и двое мужчин покатились по земле. Револьвер отлетел в сторону. Священник, который, как оказалось, чтил английский бокс не меньше заповедей англиканской церкви, приложил врага в челюсть, но тот не растерялся и, улучив момент, ударил Уолтера ногой в колено. Молодой человек закричал.

– Не смей его трогать! – возмутилась Мэй, поднимая револьвер. Он оказался ужасно тяжелым и плясал в дрожащих руках. Тем не менее девушка попыталась прицелиться, но Уолтер и незнакомец продолжали бороться. Как ни хотелось ей положить этому конец, она отлично понимала, что шансы попасть в своего ничуть не меньше, чем подстрелить врага.

– Прекратите, или я стреляю! – завизжала Мэй. Однако незнакомец точно не собирался остановиться; более того, он захватил Уолтера локтем за горло и стал душить. Тогда Мэй опустила оружие дулом к мостовой, нажала на что-то, зажмурясь от ужаса, и грянул выстрел.

– А-а! – сдавленно вскрикнул незнакомец, хватаясь за ногу.

Пуля попала в булыжник и отрикошетила врагу в щиколотку. Мэй, ничего не понимая, смотрела безумными глазами то на дымящееся оружие, то на Норвэна, который застыл у подножия стены, то на Уолтера. Отшвырнув священника, раненый бросился прочь. Он прихрамывал, из ноги сочилась кровь.

Кашляя и растирая шею, Уолтер поднялся на ноги, и тут к нему метнулся пахнущий духами ураган оборок, юбок и белокурых волос и повис у него на шее.

– Уолтер… о, Уолтер! Я думала, он убьет тебя!

Тут парик, улучив момент, все-таки свалился с головы Мэй вместе со шляпкой, но она этого даже не заметила.

– К счастью, ничего страшного не произошло, – смущенно кашлянул Уолтер, осторожно вынимая из пальчиков девушки револьвер. – Но боюсь, кондуктор серьезно ранен. Я думаю, нам надо как можно скорее сообщить обо всем баронессе Корф.

Глава 21

Рыцарь и дракон