Не удержавшись, адвокат расцеловал Клариссу, и поэтому они пропустили начало разговора Амалии с Мэй.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Амалия, присаживаясь к Мэй на кровать.

Мэй храбро объявила, что сейчас все хорошо, а тогда она ужасно испугалась.

– У меня была только шпилька, и я… Видели бы вы меня! Он схватил меня за горло, а я отбивалась шпилькой, как шпагой! – И она еще раз повторила эту фразу, довольная, что нашла эффектный оборот. Ее щеки раскраснелись, глаза сверкали. Без сомнения, какой-нибудь бессердечный человек не преминул бы заметить, что нападение только пошло Мэй на пользу: она похорошела, и от былой застенчивости не осталось и следа.

– Мэй, ты самая храбрая девушка на свете! – вырвалось у священника.

– Уолтер, сделайте одолжение, – вмешалась Амалия, – посмотрите, не стоит ли кто за дверью. Никого нет? Прекрасно. Господин граф! Передвиньте, будьте добры, эти ширмы поближе к камину. Вот так, очень хорошо. Прошу всех говорить потише, – так, на всякий случай. А теперь к делу. Мэй, как именно выглядел ваш гость? Опишите мне его как можно подробнее.

Мэй ответила, что человек был высокий, и, подняв ладонь над головой, показала, на сколько он был выше ее. Ему около тридцати пяти, у него усы, а теперь еще и две царапины на лице, в том месте, куда она попала шпилькой.

– Жаль, что слуги стерли с подоконника след, – вздохнула Амалия. – А садовник или кто-нибудь еще его не видел?

Мэй ответила, что, кажется, нет.

– У него был акцент? – продолжала Амалия. Но Мэй этого не помнила.

– О! – Она встрепенулась. – Я вспомнила, как это называется в книгах, особую примету, да! Когда он заговорил, я увидела, что у него не хватает части зуба. То есть…

– Половины верхнего переднего резца, – кивнула Амалия. – Так что именно он вам сказал?

– Вы его знаете? – изумился граф.

– Как только я поняла, что речь идет о господине, который с легкостью забирается на второй этаж и без ущерба для себя выскакивает из окон, я уже тогда предположила, с кем мы имеем дело, – ответила Амалия. – Итак, Мэй, мне нужно дословно все, что он сказал. Чего он хотел от вас?

– Он искал аквилон, – ответила девушка изменившимся голосом. – И все время повторял, куда мы его дели.

В комнате повисло недоуменное молчание.

– Да, – уронила наконец Амалия, – это любопытно.

– Позвольте, – проговорил Кристиан, волнуясь, – но ведь аквилон – это северный ветер? Или я чего-то не понимаю?

– Мэй, может быть, ты не так его поняла? – предположил священник. – При чем тут ветер и куда его можно деть?

– Я тоже ничего не понимаю, – призналась Мэй. – Но только в одном я уверена: он говорил именно об аквилоне. Он повторял и повторял это слово. И… – она запнулась, – по-моему, он был очень рассержен. Он действительно считал, что аквилон находится у нас.

Глава 19

Волшебный сверток и третье мороженое

– Воля ваша, – объявил граф, – но я не вижу никакого смысла.

Однако священник придерживался другой точки зрения.

– Я думаю, то, что мы не видим смысла, не значит, что его нет на самом деле, – сказал он.

– Вот именно, – поддержала его Амалия. – Аквилон как ветер не может иметь к делу никакого отношения. Очевидно, это обозначение чего-то другого… иными словами, код.

– Да, но в таком качестве аквилон может означать все, что угодно, – заметил граф.

– Или кого угодно, – подхватил священник. – Что, если аквилон – это фамилия или прозвище?

– Что ж, будем иметь в виду, – сказала Амалия. Она поглядела на часы и поднялась с места. – Мы с графом сегодня уезжаем искать отгадку дела в Париже. Что же касается вас…

Мэй подпрыгнула на месте.

– Как! Вы уедете? А как же я? Как же Уолтер?

– Разумеется, Арамис будет приглядывать за Портосом, – сказал граф с улыбкой. – Ведь Портосу здорово досталось!

Однако Мэй упрямо замотала головой:

– Я не хочу! Не хочу здесь оставаться! Я поеду с вами!

Она откинула одеяло и сделала попытку подняться на ноги.

– Мэй, это вовсе не шутки, – серьезно сказала Амалия. – На вас сегодня напали, куда же вы поедете? Вам нужно отдыхать и набираться сил.

– Я уже набралась сил! – вскричала Мэй. – И… я очень хочу вам помочь! Я ужасно испугалась, это правда, но теперь я рассердилась! Пожалуйста, миледи, возьмите меня с собой!

– Мэй, – несмело начал Уолтер, – я думаю…

– Ты тоже поедешь с нами, конечно, – подхватила Мэй. – Заодно будешь присматривать за мной. Обещаю, я вас не подведу!

Обескураженный священник умолк. Он имел полное право сказать, что его присутствие необходимо в церкви, что леди Брэкенуолл… но внезапно он поймал себя на той же мысли, что и Мэй. Он понял, что рассердился, а рассерженный человек может своротить горы. Кем бы ни были эти люди, у них нет никакого права нападать на Мэй, и Уолтер Фрезер был полон жажды их проучить. Все остальное могло подождать, особенно леди Брэкенуолл с ее матримониальными планами и невыносимыми дочками. К слову, невыносимыми они казались Уолтеру вовсе не потому, что обладали пугающей внешностью и не могли похвастаться особым приданым, а потому, что были бесцеремонны, навязчивы и недобры.