Заканчивая письмо, позвольте мне пожелать Вам и всем народам Российской Федерации успехов и процветания.

Руководство Чеченской Республики обратилось ко всему миру с просьбой оказать содействие в обуздании российского агрессора и предоставить военную помощь. Ответом было молчание. Тем временем российские спецслужбы, подогревая общественное мнение, прокрутили очередное «кино» с захватом заложников и вертолета в Минводах. Тут же выяснилось, что ФСК под видом террористов захватила автобус с пассажирами. Среди них оказался человек, который днем раньше слышал по телевидению о захвате заложников, а сейчас вдруг сам оказался в числе террористов. Через международную прессу эти факты были обнародованы. Мир удивился… и продолжал наблюдать.

В Грозном гремели взрывы, наш дом начали усиленно бомбить российские самолеты. Во время первого налета одна из бомб попала в автобус с людьми. Четверо человек погибли, остальных еле удалось спасти из горящей машины. Бомбили, как правило, днем, но даже в солнечную погоду летчики не могли разглядеть наш небольшой дом, ничем не отличающийся от других простых домов, стоящих рядом. Только это нас и спасало. В следующую бомбежку от глубинной бомбы погибла русская семья, живущая в соседнем доме. От них осталась только глубокая воронка. Погиб и сад. Все ходили смотреть на сломанные деревья и большую черную яму, — хоронить было некого. Старики говорили, что даже во Вторую мировую войну таких больших воронок не видели. Каждый раз при очередном авиационном налете мы выбегали из дома и прятались в гараже, в яму под машиной.

Джохар теперь приезжал домой только под утро, дни и ночи он проводил в Рескоме или на позициях. Постоянными охранниками в нашем доме стали гвардейцы Рамзан и Сэйди. Сэйди был близким родственником того самого мальчика, спасая которого, угодил в тюрьму любимый брат Джохара Хал мурз. Еще год назад Сэйди собирался уехать в Москву, чтобы поступить в институт. Но каждый раз откладывал поездку из-за тревожной обстановки в республике. По неписаному чеченскому закону «гхиллакх» (уважения), он считал себя в неоплатном долгу перед нашей семьей и через несколько месяцев вернул долг — своей жизнью. Овлур охранял наш дом днем вместе с ними, а ночью с автоматом через плечо спускался на Старопромысловское шоссе к своей школе № 54. Там на посту возле дороги дежурили все его школьные друзья и родственники.

Глава 21

Агрессия России под прикрытием Временного совета становилась реальностью. На БТРе под охраной гантамировских бандитов приехал Руслан Хасбулатов, как он выразился, «спасать свободу Чеченской Республики». С помощью России! Очередной его ультиматум президенту Дудаеву народ, с присущим ему юмором, назвал тысяча первым:

«Сейчас самое разумное решение для вашей семьи и родственников, ваших ближайших соратников — немедленная передача власти временным переходным органам власти народа».

Срок ультиматума — 6 часов. Хасбулатов по своему телеканалу, словно в насмешку, названному «Жизнь», призвал весь чеченский народ сплотиться против «режима Дудаева». В итоге, начав с речей «о спасении» чеченской свободы, он прочитал ей «за упокой». Стоя на российском танке, окруженный бандитами, вооруженными российскими автоматами, Хасбулатов призывал уничтожить Дудаева.

Село Толстой-Юрт, где он остановился, превратилось в ставку российских спецслужб.

А на площади Свободы гремел Газават! Как только появлялась угроза со стороны России, перед Президентским дворцом собирался бессрочный митинг. Формировались добровольческие отряды и шли бурные обсуждения очередных провокаций и диверсий российских спецслужб. Митинг походил на огромную, бурлящую под открытым осенним небом политшколу и оживленный людской муравейник! Иногда он разделялся на круги, порой от него отделялись цепочки, которые, поблескивая на солнце оружием, уходили… защищать границы республики.

На площадь Свободы, как на самую главную мишень- живое сердце республики, устремлялись пикирующие самолеты, пытаясь испугать и разогнать собравшихся людей пулеметными очередями. Но не сдавалась площадь Свободы! Под грохочущий рев и вой снижающихся тяжелых бомбардировщиков, под градом свистящих, взрывающих бетон пуль выходили отчаянные смельчаки и, гордо выпрямившись и раскинув руки, бесстрашно танцевали в самом центре площади пламенную лезгинку. Точно так же, как делали это в горах когда-то их предки. Когда кончались патроны, выходили они в «орлином» танце на последнюю, жестокую схватку с врагом, бросая вызов самой смерти.