Читаем Миллион Первый полностью

Ребята рассказывали, что когда уезжали из дворца, увидели растерянного чеченского старика, стоящего посередине дороги. Все машины с огромной скоростью проскакивали мимо него, рядом проносились снаряды. Джохар крикнул: «Назад! Немедленно вернуться!» Уазик подал назад, старика посадили рядом. Джохар похлопал его по спине: «Кирам ца велхо борз? (не испугался, волк?)». Старик молчал, подняв ладони, читал «Бисмиллах» (молитву), от страха не видя ничего вокруг, не узнал и Джохара. Высадили его они уже в селе. Еще про одного старика, только русского, рассказали они нам в этот вечер. После заявления Ельцина, что штурма города не будет, русские, преимущественно старики и пожилые люди, попрятались по подвалам. Большая часть из них спряталась во дворе бывшего горкома партии, в бомбоубежище. К ним подошел молодой парнишка, радиолюбитель, и предупредил, что, случайно поймав «армейскую» волну, слышал, как танкисты по рации сказали: «Сейчас войдем в город, погреемся». Они не поверили его словам, но по окнам домов начали бить снаряды танков. Дома начали гореть. Одним из таких ударов со второго этажа выкинуло обгоревшего старика. Его, как и многих других, отнесли в подвал Президенсткого дворца. Рядом на полу лежал пленный раненый капитан — танкист. Замотанный бинтами старик заплакал: «Бабку убили, «освободители»! Я б тебя своими руками», — посмотрел на капитана, потом на свои забинтованные руки…

Джохар встал. Мужчины начали собираться обратно в Грозный. Мы упрашивали их остаться хотя бы на ночь, но Джохар опасался, что село будут бомбить, если кто-нибудь его узнает. Перед уходом я показала свое новогоднее стихотворение. Джохар бережно положил его в свою папку. На прощание я взяла со стола последнее красное яблоко и попросила взять его с собой. Джохар засунул яблоко в карман куртки: «Отдам первому герою».

Через несколько дней, выступая по телевидению, начальник штаба Аслан Масхадов рассказывал о своей встрече с Грачевым. Генерал убеждал его, что возьмет столицу Ичкерии за 2 часа, а Новый год будет встречать в Президентском дворце: «Если это не произойдет — подам в отставку». Что ж, чеченский народ предоставил ему такую возможность. Но свое слово Грачев не сдержал, после разгрома танковых колонн в отставку не подал!

Российская разведка доложила, что улицы Грозного безлюдны, и 31 декабря в город было введено 250 единиц тяжелой техники. Она наступала тремя колоннами: через Первомайку, поселок Кирова и Ханкалу. Наступление через Ханкалу сразу было отбито. Две другие колонны пропустили в центр и окружили. Большая группировка танков прорвалась на железнодорожный вокзал. Там разыгралось настоящее побоище, в конце которого танкисты выкинули белый флаг. Но на них наткнулась новая группа ополченцев с гранатометами, не знавших, что они уже сдались в плен, и опять началось сражение.

Огромная армада российских танков горела в центре Грозного в кромешном аду. Грачевская армия попала в Дудаевский капкан. Как стаи черных воронов, кружились над городом российские самолеты и вертолеты, нанося ракетные и бомбовые удары. Беспрерывно грохотала канонада дальнобойных орудий и минометных установок залпового огня «Град». На площадях Свободы и Шейха Мансура в смертельной схватке сражались и умирали президентская гвардия и ополченцы, вчерашние простые труженики: учителя, врачи, строители. Они постигали первые военные уроки, отдавая самое ценное — свою жизнь. И горели, «как спичечные коробки», танки, плавился металл. Раздавались страшные крики и жалобные стоны раненых и умирающих, сгорающих заживо танкистов. Война — жестокая наука и лучше ее не изучать. Зрелище было настолько ужасное, что с трудом верилось в реальность происходящего. Это был земной ад. Ошалевшие от неожиданности, растерявшиеся федералы несколько часов били по своим собственным подразделениям и еще просили помочь авиацией!!!

Народ проявлял массовый героизм и неистребимую силу духа. Один из танков спрятался среди зданий и стрелял без остановки по окнам Президентского дворца, его прикрывали засевшие на крышах снайперы. Невозможно было высунуться. Нурди Бажиев сделал чучело и высовывал его из окна сначала прямо, потом, когда снайперы попадали в него, наклонял вниз. Когда они разгадали его трюк и перестали обращать на него внимание, Нурди высунулся сам с гранатометом, попросил, чтобы его держали за ноги и подбил спрятавшийся танк. Он был маленького роста, но сражался, как лев, умудряясь подбивать наступающие танки из любого положения. «Где эти «таркалы» (жерди), которые ходили до войны в модных длинных плащах? Одни маленькие воюют!» — шутил он, пролезая в очередную «дырку», недоступную для остальных ополченцев, и снова, уже в который раз, подстерегая и подбивая очередной танк.