Читаем Миллион черных роз полностью

«Если это убийство, то обязательно будет следствие, — текли дальше безрадостные мысли, — понаедет сейчас полиции, будут расспрашивать. И что им говорить? Кто я такая? Придется давать свой домашний адрес, всплывет присутствие Леньки. Вот уж кто обрадуется, когда попадет в поле зрения органов! Кстати, а какие у него с ними отношения? Были уже у него трения или нет? Он ничего не рассказывал…»

Вспомнив про Маркиза, Лола даже остановилась на месте. Ведь Ленька обещал ей разобраться с Валерией! Неужели это он постарался? Но нет, Маркиз ненавидит насилие во всех его проявлениях, уж Лоле-то это отлично известно. И потом такое решение вопроса вовсе не в Ленькином духе. Он придумал бы что-то более остроумное. И самое главное — Лола знала, что Маркизу в последнее время некогда было заниматься ничьими делами, кроме своих собственных. Стало быть, это кто-то посторонний подсуропил убийство. А у Лолы теперь будут неприятности.

Неприятности эти возникли в театре в образе бригады ментов самого грозного вида. Когда Лола подошла к винтовой лестнице, намереваясь подняться и на всякий случай взглянуть на убитую — мало ли как там дело повернется, лишняя информация никогда не помешает, — ее остановил молодой парень в полицейской форме, сказав, что наверх нельзя и что шла бы Лола к остальным артистам, с них сейчас будут снимать показания. И желательно документики представить для ознакомления.

«Начинается!» — встревоженно подумала Лола.

По дороге к остальным она уединилась в уголке, чтобы позвонить Маркизу. Следовало предупредить его о случившемся в театре. По домашнему телефону никто не брал трубку, мобильник сообщил мелодичным женским голосом, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия. Лола выругалась вполголоса и спрятала трубку в сумочку.

Труппа испуганно сбилась на сцене в стадо и молча ожидала снятия показаний, как овцы ждут сезонной стрижки или чего-нибудь похуже.

— Вы что тут делаете? — раздался голос откуда-то сверху над Лолой и рядом остановились ботинки размера приблизительно сорок пятого, а может, и больше, если больший размер обуви бывает.

Она подняла глаза и где-то далеко наверху увидела кудрявую голову.

— Вот, покурить хотела… разве нельзя?

— Вы кто? — он глядел поверх Лолиной головы на афишу «Двенадцатой ночи», висевшую на стене. — Вы…

— Ольга Чижова, я играю в этой пьесе Виолу.

Она тут же рассердилась на себя: для чего ему знать ее роли, он небось и Шекспира никогда не читал!

— Капитан Сойка, — представился кудрявый великан, — пройдите, пожалуйста, к остальным, мешаете работать.

Лола вздохнула и полезла на сцену.

— Шурик! — прогрохотал над головой капитан. — Давай сюда уборщицу!

На сцене мигом нарисовался такой маленький, подвижный коренастый тип. Уверенно и твердо ставя чуть косолапые ноги, он проворно вклинился между артистами, отделил от них тетю Клаву, как умная кавказская овчарка отделяет от отары нужную овцу, и повел на заклание — то есть на снятие показаний. Тетя Клава, впрочем, не в пример овце, шла довольно бойко и победно оглядывалась на остальных — вот ведь, какая ей выпала честь, раньше Главного вызвали!

— Олег Игоревич! — взмолилась Лола. — Можно я здесь покурю?

— Пожарника удар хватит! — поморщился Главный. — Ай, ладно, все равно репетиция полетела к чертям собачьим! Давай!

Они отошли в сторонку и дружно закурили. Лола вполголоса поинтересовалась, в каком виде нашли Валерию Борисовну, и что подумал об этом коллектив.

— В общем, хорошего мало, — закончил Главный, кратко обрисовав ей ситуацию, — от полиции добра не жди, привяжутся теперь…

Вернулась тетя Клава и вызвали на ковер Лизавету Штукину. Она театрально прижала руки к груди и шагнула вперед, оглянувшись на Лолу. Та не утерпела и скорчила Штукиной страшную рожу. Штукина в ответ поджала губы и одарила Лолу мстительным взглядом вечной ябеды.

«Все ясно, — вздохнула Лола, — сейчас она сообщит ментам все — что было и чего не было. Здорово я влипла. И какого черта вообще понесло меня в этот театр? И Маркиз был против…»

Она тут же возразила самой себе, что театр — это ее подлинное призвание, что она создана для сцены — словом, произнесла мысленно все те красивые слова, которые не раз приводила Маркизу в качестве аргументов. Но сегодня они что-то плохо работали. Лола решила, что она слишком расстроена и что сейчас нужно думать, как конкретно выбраться из сложившейся ситуации.

— Вы не думайте, я вам честно скажу! — тараторила Штукина своим мажорным пионерским голосом, захлебываясь словами и брызгая на капитана слюной. — Все, буквально все в театре знали, что у Ольги Чижовой с покойной Валерией Борисовной были свои особые отношения!

— Какие это такие особые отношения? — огромный капитан Сойка чуть заметно поморщился.

— Ну, вы же понимаете, — Штукина сощурила глаза и поджала губы.

— Не понимаю, — капитан сделал каменное выражение лица, — что конкретно вы имеете в виду?

— Ну, Валерия Борисовна… она… как бы это выразиться… часто одаривала своим вниманием некоторых актрис…

— Кого именно?