Читаем Милашка на вираже полностью

Ирина замолчала.

– Та отказала? – предположил Попов.

– Нет, – недовольно буркнула Ира, – дала денег, но вид у нее был нерадостный. Она предупредила: «Никита не любит наркоманов, считает, что они не больны, а распущенны. Лечить героинщиков, по его мнению, нужно трудом, а не капельницами. Да не в комфортных палатах, а в бараках. С трудом уговорила его тебе помочь первый раз, а во второй он сердиться стал, но все же пошел мне навстречу. Извини, я больше не смогу оплачивать пребывание Василия в больнице». Отчитала меня по полной. Разве я виновата, что Вася постоянно срывался? Пришлось в третий раз у Насти деньги выклянчивать. Так она даже договорить мне не дала! Сразу заявила:

– Я предупреждала тебя. Больше ни копейки Никита не отсчитает.

– Вот как! Подруги обязаны друг другу помогать. Если Настька сидит на горе денег, а мне даже крошку не отламывает, то зачем мне такая дружба? Ну и перестала я к ней в гости ездить. Жадина потом звонила, приглашала к себе, ныла, просила приехать. Но я отказалась. Не хочешь деньгами делиться? Ищи себе другую дуру в подруги.

Ира вздернула подбородок и застыла. Мы со Степаном переглянулись. Вот она, правда, вылезла на свет божий. Не в одной зависти, которую Ирина определенно испытывала, дело. Дружба разбилась о шлагбаум, который Меркулова опустила перед Ирой, когда та подобралась к деньгам ее мужа.

– Точно описать события на повороте в Товарово я не могу. Предполагаю, что, наверное, все складывалось так, – продолжал Андрей. – Савелий стал входить в опасный вираж, и тут прямо перед ним возникла машина Василия, у которой были включены фары. Блюмкина ослепило, остальное мы знаем: падение в кювет, взрыв! От пассажиров не осталось почти ничего, ну и…

Попов повернулся к Эдуарду.

– Простите за откровенность. Те, кто занимался ДТП, работали спустя рукава. Специалисты определили группу крови погибших. У женщины и у мужчины первая. Это соответствовало показателям Анастасии и Савелия. Те останки, которые удалось собрать, тоже свидетельствовали о нахождении в машине двух разнополых людей. Номерной знак отлетел в сторону, поэтому опера выяснили – дорогая иномарка записана на жену бизнесмена Меркулова. Но место происшествия осмотрели кое-как. О следах мужских ботинок на обочине сказано, что незнакомец вышел на бетонку – тоже. Но следователь, который занимался этим делом, не стал углубляться в материал. Он не спросил, какую обувь носил Василий, а у того был удивительно маленький для мужчины размер ноги – тридцать восьмой.

На лице Эдуарда появилось изумление.

– Правда? Ну, он наркоман, мог влезть в чужую обувь и не понять, что не в своей. Многие героинщики неадекватны.

– Вы правы, человек под кайфом не ощущает боли, неудобства, голода, – согласился Степан. – Следующие вопросы: каким образом Василий, неспособный осознать, что ботинки с него сваливаются, смог избежать столкновения, ловко вывернулся из опасной ситуации? Как он потом добрался до дома? На попутке? Сомнительно, что кто-то взял ночью на бетонке наркомана. Вероятно, Василия там и не было. Может, кто другой машиной управлял?

– Вот! – заликовала Ирина. – Ага! Действительно! Ура! Вася ни при чем, теперь я получу компенсацию.

В комнате стало тихо, потом Эдуард спросил у жены:

– Что ты сказала?

– Получу компенсацию, – повторила та.

– Какую? За что? – удивилась я.

– Настя жива! Жива! Она просто сделала пластическую операцию! Но я ее по уродливой руке узнала. А Вася умер из-за стресса, который получил после разговора со следователем, – зачастила моя бывшая одноклассница, – я недавно видела американское кино, там человека засадили на двадцать лет в тюрьму, потом адвокат доказал его невиновность. И тот, кого посадили, получил компенсацию за свое осуждение! Десять миллионов долларов. Десять! Миллионов! Долларов! Представляете? Вы напишите документ, что Вася ни при чем, а я подам на компенсацию. Мой брат не преступник!

Я уставилась во все глаза на Ирину. Она что, издевается? Или решила неудачно пошутить? Невозможно поверить, что на свете есть столь глупые бабы!

– Э… э… э… – забормотал Степан, – для начала: Василия не судили, потому что он умер. По этой же причине дело отправили в архив.

– Вот! – обрадовалась Ира. – А почему он скончался? Его менты запугали!

Эдуард встал.

– Вилка, Степан, Андрей, простите. Жена порой страдает завихрениями мозга. Переклинивает ее. Понятия не имел о денежной подоплеке. Мне она ничего о ней не сказала.

– Мне тоже про желание получить деньги за смерть брата Ира не говорила, – добавила я.

– Спасибо вам за труд, за помощь, – поблагодарил Эдик. – Ира, уходим.

– Куда? – заморгала жена.

Супруг схватил ее за руку и резко сдернул со стула.

– На улице объясню. Извините нас, мне крайне неудобно за все.

– Нет! Она жива, – затрясла головой Ира, – Настя не погибла. Я узнала ее по руке. Косточка запястья уродливая. И пальцы кривые, некрасивые. Меркулова не погибла. Васю подставили. Я хочу получить компенсацию и добьюсь ее! Настя не сгорела! Нет!

Рябов схватил жену, вытолкнул в коридор, потом сказал: