НАЧИНАЯ С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ, ДЕПОРТАЦИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ; РАЗРЕШАЕТСЯ СНОВА ОТКРЫТЬ СПЕЦИАЛЬНЫЕ ШКОЛЫ; РАЗРЕШЕНЫ ТАКЖЕ СОБРАНИЯ В ГЕТТО. КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС СНОВА ПЕРЕНОСИТСЯ НА 7.00.

Извещение подписал Рудольф Шрекер,

комиссар Варшавского округа.

Глава одиннадцатая

Рахель перелистала ноты, отобрала несколько пьес и надела повязку со звездой Давида. В комнату, потягиваясь и зевая, вошла Дебора в халате.

— Ты думаешь, сегодня не опасно давать концерт? У меня скверное предчувствие.

— Мама, уже четыре дня, как нет никаких депортаций. Ирвин составляет программу концертов по всему гетто, чтобы люди немножко пришли в себя после этих трех недель. К тому же я буду играть в твоем приюте на Низкой, там ничего не случится.

— Хорошо, будем надеяться.

— Может, сегодня я увижу Вольфа. Уже десять дней, как мы не виделись.

— Я не хотела бы, чтобы вы шли к Андрею, — Дебора погладила дочь по голове.

— Мы и не можем туда пойти, мама. За домом установлена постоянная слежка.

— Приходи сюда. Папа вернется поздно.

Рахель обернулась к матери, и та вдруг увидела, что у нее совсем взрослая дочь.

— Спасибо, мама, но Вольф ужасно гордый, он не пойдет сюда. Да это и не так важно. Главное — увидеть друг друга, немножко поговорить. Больше нам ничего не надо.

Дебора погладила ее по щеке.

В комнату влетел Стефан.

— Ну, ты готова?

— Дети, будьте осторожны. Держите наготове кенкарты и не сердитесь, что я не иду, я ужасно устала. Мне нужно немножко поспать, прежде чем снова идти в приют. Скажите Сусанне, что я буду дежурить ночью.

Стефан и Рахель поцеловали Дебору на прощанье.

Рахель открыла дверь и остановилась.

— Мы уже отвыкли ходить по улице, даже странно, что снова можно выйти, — сказала она.

— Будьте осторожны, — повторила Дебора.

* * *

Зал в приюте на Низкой вмещал больше четырехсот детей. Приют был одним из двадцати восьми заведений ”Общества попечителей сирот и взаимопомощи”, находившихся под началом Александра Бранделя. В этих приютах умудрялись кормить и тайно обучать свыше двадцати тысяч детей, оставшихся без родителей. В отличие от многих зданий гетто, в этих домах не было потайных помещений по той простой причине, что их невозможно было устроить так, чтобы держать в секрете. В конце концов, решил Брандель, это же дети, их не тронут.

Дети очень любили Рахель Бронскую. В зал они набились битком, заняли все скамейки, сидели в проходах, на эстраде, прямо на полу возле пианино. Медсестры, учителя, нянечки стояли под стенкой в конце зала.

Рахель все время поглядывала на заднюю дверь, не появится ли Вольф. Давным-давно, когда он еще только вернулся с бетарской фермы, он пришел прямо на ее концерт и остановился вот в этих дверях. Может, и сегодня так будет?

Рахель подала знак, чтобы стало тихо, и объявила первый номер. Она рассказывала о жизни Шопена, играя в соответствующих местах вальсы, ноктюрны, этюды и закончила патриотическим финалом одного из полонезов.

Следующим номером шло попурри из идишистких песен. Она смотрела на детские лица и видела, как они стараются припомнить тот далекий голос, который когда-то напевал им эти мелодии.

Через заднюю дверь в зал вошла Сусанна. Быстрым взглядом окинув зал, она подошла к своей помощнице и что-то шепнула ей на ухо. Та, видимо, пришла в ужас, но тут же кивнула и что-то шепнула другой медсестре.

— А теперь, дети, все вместе! — сказала Рахель.

Сусанна снова оглядела зал, увидев Стефана, пробралась к нему, взяла за руку и отвела к боковой двери.

— Спокойно, Стефан, держись, как ни в чем не бывало. Дом наш окружен полицией. Поднимись на чердак, там в классной комнате занимаются двадцать пять или тридцать детей. Знаешь, где это?

Стефан кивнул.

— Проведи их по крышам на Милую, 18. Бранделю скажи, чтоб немедленно шел на Умшлагплац.

Увидев, что Стефан ушел из зала, Рахель насторожилась.

Сусанна подсела к Рахель.

— После этой песни я должна сделать объявление. Пока продолжай играть. Не нужно поднимать панику, понимаешь?

— О Боже…

— Играй, играй.

— Понимаю…

Сусанна стала перед пианино и подняла руку.

— Дети! У тети Сусанны есть для вас замечательный сюрприз! Сегодня мы отправляемся в деревню на прогулку.

В зале раздались возгласы удивления — дети не верили своим ушам.

— Поедем поездом, и вы увидите все, о чем мы с вами часто говорили: деревья, цветы, фермы. Все, чего вы еще не видели. Вам это очень понравится. А теперь мы все выйдем из зала и пойдем на улицу. Не пугайтесь, увидев солдат, — сегодня они пришли нам помочь. Ну, Рахель, сыграй нам какой-нибудь марш, под который мы будем выходить.