Читаем Милая , 18 полностью

— Видите ли, — Макс прокашлялся и прижался грудью к краю стола, собираясь раскрыть большой секрет, — у меня есть немного больше долларов. Пятьдесят тысяч. Откровенно говоря, я устал от дел. Хотелось бы уже попользоваться плодами своих трудов. Давайте заключим последнюю сделку. Я выписываю на ваше имя чек на половину этой суммы сейчас и на вторую половину — когда приеду с семьей в Берн.

— Да вы, Макс, готовы бежать, — Кениг слегка улыбнулся, откинувшись на спинку кресла.

Макс подмигнул.

— А как же ваши компаньоны?

— Поверьте, я терпел этих воров, пока терпение не лопнуло. Мне думается, это подходящий способ для двух честных людей закончить долгое и плодотворное сотрудничество.

— Но на что же вы будете жить, Макс?

— Как-нибудь выбьюсь.

— Может, с помощью тех денег, что лежат у вас в Женевском национальном банке?

— Да, у меня там есть счет.

— И в Южной Америке в Буэнос-Айресе, и в Рио-де-Жанейро.

— Герр... герр... герр...

Кениг разложил перед Клеперманом шесть документов и протянул ему ручку.

— Вы просто подпишите, господин Клеперман, а остальное мы заполним сами.

У Макса исказилось лицо. Он неловко затянулся сигарой и закашлялся.

— У моих компаньонов тоже есть деньги за границей. Если я подпишу эти бумаги и сообщу, где они держат деньги, я получу выездной паспорт?

— Вы сами оговорили условия сделки, — улыбнулся Кениг.

Макс расписался в том, что возвращает двести тысяч долларов, не фигурировавшие в отчете о доходах. Пот капал на эти бумаги, когда он их подписывал.

— По прибытии в Швейцарию я вам сообщу, где остальные держат деньги.

— Мы знаем, что на вас можно положиться, Макс, — кивнул Кениг. — О вашем отъезде вам скоро сообщат.

Макс был раздавлен, но жизнь свою все-таки сохранил. Двое эсэсовцев вывели его из кабинета Кенига. Деньги у него хранились в восьми банках. О двух из них так и не узнал этот ”праведный вор” Кениг. Макс плюхнулся на заднее сидение своей машины и застонал.

От ужаса у него глаза чуть не вылезли из орбит, изо рта выпала сигара: вместо шофера в машине сидел какой-то эсэсовец — телохранитель исчез. Прежде чем Макс успел шевельнуться, в машину уселись еще двое эсэсовцев. Машина тронулась и через шесть минут остановилась у ворот еврейского кладбища.

Макс побелел при виде штурмбанфюрера Зигхольда Штутце. Эсэсовцам пришлось вытащить его из машины. Штутце постукивал дубинкой по ладони, когда к нему волокли Макса.

— Ваше превосходительство, штурмбанфюрер, я... я... — Клеперман снял шляпу.

— Я сюда пришел специально ради тебя, Клеперман, — заговорил Штутце. — Ты самый омерзительный из всех омерзительных евреев. Я всегда восхищался твоим кольцом. Нет, не трудись отдавать мне сейчас. Я его возьму после того, как тебя расстреляют.

— Значит, вам ничего не передали... Доктор Кениг заключил со мной договор. Речь идет о ста тысячах долларов.

— Заткнись! Ты что, серьезно думаешь, что мы тебя выпустим из Польши при том, что ты так много знаешь?

— Клянусь, я не раскрою рта.

— И клясться не нужно, мы сами его заткнем тебе навсегда.

Три пары сильных рук схватили Макса. Он упал на колени, его оттащили.

— Не тащите, — сказал австриец, — пусть ползет.

— Ваше превосходительство, есть еще деньги. Я не все сказал Кенигу. Вы... я... между нами...

Удар дубинки пришелся по голове. Клеперман упал лицом вниз, пополз к Штутце, обхватил руками его колени и стал молить о пощаде.

Удары сыпались до тех пор, пока лицо Макса не превратилось в кровавое месиво. Штутце колотил его каблуками, до изнеможения. Он совсем обессилел; эсэсовцы то и дело поднимали его на ноги.

Затем труп Макса потащили вдоль оскверненных могил к восточной стене кладбища и швырнули в яму размером семь метров в длину и четыре в глубину.

На краю ямы были выстроены компаньоны Макса и пятьдесят членов Могучей семерки. Они плакали, умоляли, торговались. Под ними на дне ямы, залитой негашеной известью, валялся Клеперман.

Кто-то упал на колени, кто-то взывал к Богу, кто-то вспоминал свою мать... Сутенеры, воры, доносчики.

— Огонь!

Звуки выстрелов здесь никого не удивляли. Еврейские могильщики безучастно смотрели, как падающие в яму трупы коченеют в разных позах, глядя на них открытыми глазами. Эсэсовцы подошли поближе и расстреляли тех, кто еще шевелился. Потом трупы засыпали известью и подвели к яме следующую партию из Могучей семерки.

 ИЗВЕЩЕНИЕ

РАСКРЫТЫ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ОБЩЕСТВА ^,,МОГУЧАЯ СЕМЕРКА”, КОТОРОЕ ЯВЛЯЛОСЬ ГЛАВНЫМ ВИНОВНИКОМ НЕСЧАСТИЙ ЕВРЕЕВ. РАССЛЕДОВАВ В СУДЕБНОМ ПОРЯДКЕ ЭТИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, НЕМЕЦКИЕ ВЛАСТИ ВО ИМЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ ПРИГОВОРИЛИ ЧЛЕНОВ ОБЩЕСТВА К РАССТРЕЛУ. ПРИГОВОР ПРИВЕДЕН В ИСПОЛНЕНИЕ.