Читаем Микролюди полностью

– Я обратился в движение анархистов. Я сказал им: «Именно капиталистическая система эксплуатации привела к сверхэксплуатации Эмчей. Надо уничтожить эту машину по перемалыванию маленьких человечков, чтобы освободить их». А они мне ответили: «Сожалеем, но ничего поделать не сможем. Мы боремся против капитализма, но только за благо людей, а не существ, выращенных в лаборатории. Особенно когда они были задуманы первоначально для войны государственными секретными службами, связанными с армией. Наш девиз “Ни бога, ни господина” относится только к людям».

– Этого следовало ожидать, – замечает Пентесилея.

– Что касается экологов, – недовольно говорит Давид, – то я сказал им, что Эмчи нуждаются в их поддержке. А они мне ответили, что Эмчи возникли не в природе и они рассматривают их в качестве генетически модифицированных организмов и что они, со своей стороны, хотели бы в рамках Закона о мерах предосторожности, чтобы производство Эмчей просто и ясно было запрещено, а уже существующие модели подверглись переработке, как вторсырье. Они даже добавили, что поскольку лаборатория ведет коммерческие операции с использованием Эмчей, то они хотели бы получить гарантии, что трупы Эмчей будут… биоразлагаемыми!

Следует тяжелое молчание. Наталья не проявила никакой реакции. Аврора налила себе бокал вина.

– Таким образом, я предлагаю, в ожидании более «милостивой» реакции политических или религиозных кругов, чтобы мы приостановили производство Эмчей, – говорит в заключение молодой ученый. Он колеблется, а потом добавляет:

– И даже чтобы мы вернули всех наших Эмчей, которые сейчас выполняют задания, и укрыли их здесь в ожидании более гуманного отношения от наших клиентов.

Реагирует только лейтенант Жанико, распахнув свою куртку и показав написанные на майке законы Мерфи, которые, по его мнению, соответствуют сегодняшним проблемам.

49. Если вы исследуете неизвестное, вам по определению неизвестно, что вы обнаружите.

50. Быть самоучкой – это шанс, что вам не будут устраивать промывку мозгов люди, которые уже нашли свое место.

51. Тот, кто платит, устанавливает правила.

Военный делает дружеский жест в поддержку Давида, но не снисходит до того, чтобы сказать хоть слово.

– Если человечество не может уважать созданий, которых оно само же произвело, ну что же, человечество их не заслужило. Пусть обойдется без них. Перестанем выпускать их отсюда.

– То, чего ты требуешь, трудно, даже невозможно сделать, – наконец говорит Наталья. – Ты знаешь, сколько Эмчей находится сейчас в обращении?

– Несколько тысяч. Я сказал бы, 5000.

– В точности 7324 на сегодняшний день.

– Когда у автомобильного завода в машине одна деталь с дефектом, он отзывает все модели. Поскольку судьи считают, что Эмчи – это «предметы, сдаваемые напрокат», мы отзываем наше оборудование для контроля, и мы вернем его, когда клиенты предоставят нам все гарантии от его порчи.

Напряженное молчание сохраняется, все сидят с грустными лицами.

– Это нереалистично, Давид, – произносит Аврора, поставив на стол свой бокал с вином.

– И почему же?

– Потому что это ничего не изменит.

Молодая женщина-биолог бросает быстрый взгляд на остальных, которые, похоже, уже ждали такого ответа.

Наталья принимает эстафету:

– Во время твоей поездки в Ватикан и визитов в разные организации кое-что случилось.

– Что еще?

Женщина-офицер вынимает мундштук и вставляет в него сигарету:

– У меня есть две новости: одна хорошая и одна плохая. Начнем с плохой. Уже несколько месяцев китайцы производят своих собственных Эмчей.

– Невозможно, у них же нет Эмчей-мужчин! Они же не могут осуществлять воспроизводство без мужских особей-производителей! – тут же парирует Давид.

– Ты помнишь, как в прошлом году ночью в наш центр залезли? Мы думали, что это воры, которые хотели украсть наши компьютеры.

– Так и было, они украли компьютеры.

– Они взяли не только компьютеры. Они также украли трех мужчин-Эмчей… производителей.

– ЧТО?!

– Мы это заметили только недавно, во время переписи. Ты уже уехал тогда в Ватикан.

Давид вдруг чувствует себя ужасно подавленным.

– Итак, – говорит он на одном дыхании, – мы больше не обладаем исключительным правом?