Читаем Микроб без комплексов полностью

– Точно. Но у нее порой не было свободных средств на покупку колготок. Сначала она приобрела гигантскую квартиру. Это было еще до нашей встречи, но она мне рассказывала, что могла бы спокойно удовлетвориться трешкой в каком-нибудь Северном Кукуеве, обошлась бы жилплощадь в разы дешевле. А тут Китай-город – исторический центр, здание постройки начала двадцатого века, самый дорогой квадратный метр в России. И в ремонт пришлось крупно вложиться: там старые трубы, стены толстенные, потолки четыре метра, лепнина настоящая, а не фальшивка наклеенная.

– Почему же Дита пошла на столь дорогую покупку? – удивилась я.

Ткаченко добавил в кружку сахара.

– Хотела, чтобы Зоя Владимировна была довольна, а та мечтала из своего окна Кремль видеть.

Мне стало грустно, и я вздохнула:

– Ясно.

– Едва Дита хоромы отремонтировала и переехала туда жить с семьей, как пришлось покупать машины, себе и маме. Ну и понятное дело, не «Жигули» же брать, – фыркнул Ткаченко.

Я попыталась справиться с изумлением.

– Зоя Владимировна водит машину?

– Нет, ее возит шофер. И еще есть домработница, а ей надо платить. Кроме того, Дита поняла: в центре, особенно летом, дышать нечем, следовательно, надо обзаводиться дачей. И началась эпопея со стройкой. Когда мы познакомились, рабочие как раз возвели дом и приступили к отделке. Деньги текли сквозь пальцы, причем рекой, – Влад безнадежно махнул рукой и снова включил чайник.

– Я бы продала апартаменты в Китай-городе и устроила себе передышку, – вырвалось у меня.

– А жить где? – возразил собеседник. – В коробке из-под телевизора?

– Ну надо было попросить в долг у Фазиля и довести фазенду до ума. А потом, избавившись от квартиры, вернуть кредит, – изложила я свой план.

Влад усмехнулся.

– Фазиль! Он-то был заинтересован, чтобы Дита нуждалась в деньгах. Тогда она была бы вынуждена постоянно работать. Ведь принцип любого продюсера – выжать артиста как лимон и выбросить шкурку. Актер, любимый публикой, да еще послушный, неконфликтный, старательный, без вредных привычек, – это даже не бриллиант, а еще более редкий камень. Ощутив материальную стабильность, Дита могла расслабиться, закапризничать. А так: деньги, деньги, деньги! Квартиры в Китай-городе лишиться нельзя, там хочет жить Зоя Владимировна, старухе нужны машина, водитель, прислуга… Дети уедут в загородный дом, и им тоже потребуются автомобили, шоферы, няни… Дать вам калькулятор? Фазиль был счастлив. Он клал свою – немалую! – долю в карман и потирал руки, глядя, как Эдита тонет в финансовых проблемах…

Первая истерика у Диты случилась месяцев через пять после начала их романа с Ткаченко. Она ему позвонила около часу ночи и зарыдала в трубку:

– Владюша! Я сегодня уволила Риту, домработницу, и теперь возникла куча проблем. Необходимо найти новую прислугу, а это непросто. И еще Лялю надо устроить в дорогую школу. Опять деньги нужны! Придется влезать в еще один проект. Где взять время? Может, мне хватит три часа сна?

Ткаченко попытался успокоить любимую:

– Солнышко, давно открыты агентства по найму прислуги. Обратись туда и забудь о проблеме. Что же касается Ляли, то девочке необязательно посещать суперэлитное заведение, она ходит в приличную гимназию, пусть там и остается. Думай больше о себе.

Владу показалось, что он нашел правильные слова, но Дита слетела с катушек.

– Нет, нет, нет! – судорожно зашептала она. – У Ляли проблемы, и если их сейчас не решить, потом это аукнется. Господи, я обязана, должна… Нет, нет! Ты не понимаешь!

Ткаченко так и не сумел переубедить актрису. Эдита не стала слушать разумные аргументы Влада, поступила по-своему. В результате для Ляли было выбрано учебное заведение, которое находилось в подмосковном Красногорске. Каждый день ее к первому уроку отвозил туда шофер, а в девять часов вечера доставлял назад. Эдита оплачивала обучение, водителя, и ей, естественно, пришлось приобрести еще одну машину…

– Странно, – вклинилась я в рассказ Ткаченко, когда он опять стал готовить себе растворимый кофе, – мне отчего-то показалось, что Ляля учится в Москве.

– Теперь да, – подтвердил ювелир. – Девочка ездила в Красногорск всего год, а потом перестала.

– Почему? – удивилась я.

Ткаченко опустился на диван.