Читаем Микроб без комплексов полностью

– Садитесь за стол, – засуетилась хозяйка, – сейчас сварю кофеек. Где же джезва? Куда она подевалась? А, нашла! Вот она, стоит на подоконнике. А теперь запропастилась банка с кофе… Почему у меня все исчезает?

– В туалете посмотри, – пропищал дискант.

– Полагаешь? – обернулась Зоя Владимировна и живо выбежала в коридор.

Я попыталась определить, откуда прозвучал голос, еще раз внимательно оглядела кухню и увидела за барной стойкой ребенка, упоенно собиравшего пазл. Судя по тому, что на голове его красовался ярко-розовый платочек, это была девочка. Она сидела, болтая ногами, на высоком стуле, а ее левая рука была загипсована.

– Привет, – скрыв удивление, сказала я.

Насколько мне помнилось, у Эдиты Звонаревой была дочь-подросток лет четырнадцати-пятнадцати, но школьнице, составлявшей картинку, похоже, едва исполнилось десять.

– Привет, – эхом отозвалась девочка.

– Давай познакомимся. Меня зовут Таня, – улыбнулась я.

– Веня, – пропищал ребенок.

Я поразилась еще больше.

– Ты мальчик?

– Ага, – охотно подтвердил он.

– А зачем ты повязал косыночку?

– Ухи болят, – вздохнул Веня. – Вечно мне не везет! Сначала на катке упал, руку сломал, потом пирожком в буфете отравился, теперь вот простыл!

– Бедняжка, – искренне пожалела я ребенка. – Отит неприятная вещь, у меня тоже ухо простужено.

– Мое к вечеру пройдет, – оптимистично пообещал Веня, – я знаю суперсредство.

– Какое? – заинтересовалась я.

– Вон там, на подоконнике, цветок стоит, видите? Надо от него лист отломать, пожамкать и в ухо засунуть. Утром сунешь – вечером здоров. Меня мама научила! – сказал мальчик. И радушно добавил: – Хотите печенюшку?

Не дождавшись моего ответа, мальчик начал слезать со стула, зацепился ногой за никелированную дугу, на которую положено ставить ступни, и беззвучно рухнул на пол. Барная табуретка упала на парнишку сверху. Я кинулась к нему, помогла подняться и испуганно спросила:

– Ты не ушибся?

– Нормалек, – отмахнулся Веня. – Я привык уже, по пять раз на дню с нее чебурахаюсь.

– Кто додумался поставить кофе на бачок унитаза? – гневно закричала Зоя Владимировна. – Да еще в открытой банке! Веня, ты опять шлепнулся? Подними табурет! Ну неужели нельзя вести себя осторожнее? От тебя с ума сойти можно!

– Кофе в туалет отнесла Ляля. Вместо дезодоранта, он там как раз закончился, – наябедничал Веня и выскочил из кухни.

Зоя Владимировна насыпала кофе в машину для варки эспрессо и спросила:

– Любите крепкий?

– На ваш вкус, – вежливо ответила я, зная, что не притронусь к напитку, приготовленному из содержимого банки, исполнявшей роль освежителя воздуха в сортире.

– Веня у нас – ходячее несчастье, – вздохнула Звонарева. – Он постоянно падает, вечно весь в ушибах и порезах. Однажды попал ногой в унитаз, так пришлось его разбивать, затем застрял головой между прутьями лестницы, свалился со ступеньки автобуса, обжегся холодцом… Всего не перечислить!

– Обжегся холодцом? – изумленно переспросила я. – Но блюдо так называется, потому что оно холодное.

– Это после того, как оно застыло, – пояснила хозяйка. – Веня хлебнул горячего бульона и так обжег язык, что чуть не неделю потом молчал, мог только жидкость через трубочку тянуть. Ну да вы с ним скоро поближе познакомитесь… Условия работы у нас божеские: приходите к восьми утра, в десять вечера свободны. Уборка, стирка, глажка, поход в магазины за продуктами – вот, собственно говоря, и все. Без выходных. Еда за наш счет. Я работаю, поэтому не могу вас контролировать, так что все остается под вашу ответственность. Дети ходят в школу, вечером у них либо дополнительные занятия, либо они дома сидят. Ляле исполнилось пятнадцать, но по внешнему виду и уму ей больше двенадцати не дать. Веню вы видели. Может, мои внуки не самые умные, да и не особо послушные, но они правильно воспитаны, не курят, не ругаются, со взрослыми не спорят, подарков не требуют. Ляля целыми вечерами сидит в комнате, читает книги, Веня собирает пазлы.

– Отчего-то я считала, что у актрисы Звонаревой есть только дочка, – пробормотала я, предвкушая, как настучу Чеславу на Марту. Зря она хвастается, что все про всех знает, – о мальчике наша светская львица даже словом не обмолвилась.

– Вы любили Эдиту? – слегка сдвинула брови Зоя Владимировна.

– Да, – закивала я, – обожаю сериалы.

– Дита была святая, – грустно заметила мать артистки. – Вот уж кого не испортили ни слава, ни деньги! Знаете, люди говорили о моей дочери много гадостей, ругали ее талант.

– Это из зависти, – поспешила я утешить пожилую даму.

– Наверное, – согласилась старшая Звонарева, – но Эдите от того легче не было, она очень расстраивалась. Один раз дочь позвали в телешоу к критику Вирофееву. Очень желчный ведущий! Смотрели когда-нибудь его программу? Она, правда, идет по малопопулярному каналу, но вдруг натыкались?

– Увы, ни разу, – призналась я.