– Пулат Надирович? – внезапно послышался мужской голос, и Умаров разлепил веки, выныривая из полуобморочного состояния. Его тускнеющий взгляд сфокусировался на крепком мужчине в бежевом пиджаке, лицо которого показалось Пулату странно знакомым.

– Вы… зовите врача. – Он закашлялся, выплевывая сгустки крови.

– Уже вызвал, лежите спокойно. Я заткнул рану салфеткой, которую нашел на подоконнике. Очень красивая вышивка, кстати, – добавил мужчина. – Это арабский узор?

– Где Шеврон? – просипел Пулат.

– Понятия не имею, о ком вы. Полагаю, это сообщник террористов, которые хотели устроить взрыв в торговом центре?

Пулат медлил с ответом. Кто этот странный человек? Из силовых структур? Интуиция подсказывала Умарову, что нет. Но должен ли он отвечать на вопросы, ответов на которые с такой настойчивостью добивался этот парень?

Внутренний голос шепнул, что, пожалуй, стоит. Потому что, если Пулат заартачится и будет играть в партизан, этому нежданному гостю ничего не стоит уйти, оставив его на полу истекать кровью…

– Да, – произнес он. – Это Шеврон все спланировал.

– Думаю, что вы тоже в сторонке при этом не стояли, – сказал мужчина в бежевом пиджаке. – Координация, финансовое обеспечение и прочее…

Он с интересом смотрел на раскрытый сейф. Увидев американский револьвер, цокнул языком:

– Судя по всему, этот Шеврон прихватил нечто такое, что раньше принадлежало вам? Что там было? Деньги?

– Я… я не знаю, о чем вы… Кто вы?

– Адвокат Павлов.

Глаза Пулата распахнулись, став круглыми.

– Это Шеврон стрелял в вас? – между тем спросил Артем. Он подошел к столу, разглядывая документы, которые успел собрать Пулат. Мельком полистал их.

– Да. Задержите его…

– Не волнуйтесь, задержим.

За окном раздались звуки спецсигнала: у подъезда остановилась скорая.

– Послушайте, меня заставили, – выдавил Пулат. – Эти люди – шантажисты… Они совершенно безумны…

Он вновь зашелся кашлем, и Павлов сказал:

– У вас будет возможность обо всем рассказать следователю. И про эти интересные документы, которые у вас лежат на столе, и про содержимое сейфа… Эх, Пулат Надирович… Сильно вам помогли ваши миллионы? «A mori non abies»[5] – слышали такую поговорку?

Нет, Умаров не слышал ничего подобного. Если говорить откровенно, сейчас он хотел лишь избавиться от этой невыносимо тянущей боли в спине. Павлов словно угадал его мысли и произнес:

– Потерпите, врачи уже идут.

Пулат устало закрыл глаза.

Да, врачи идут. Его, вероятно, спасут, но только для того, чтобы им занялись следователи… Может быть, все же лучше было спокойно умереть?

Он вспомнил свое видение – кучерявый мальчик, играющий с мячом, – и его глаза заблестели от слез.

<p>Хозяин «Эвереста»</p>

Валентина Юрьевича Липатова с самого утра не покидало тревожное ощущение. Рабочий день заместителя директора Миграционной службы прошел рутинно, по заранее составленному графику. Правда, в последнее время он все чаще ловил на себе косые взгляды своего непосредственного руководителя, но старался не придавать этому значения, гоня от себя неприятные мысли. Впрочем, радоваться (во всяком случае, сейчас) действительно было нечему: строительную компанию «Эверест», негласным владельцем которой он являлся, обложили со всех сторон, и Валентин Юрьевич начинал всерьез подумывать о продаже своего детища. Тем более начались серьезные проблемы у его сестры, на которую была официально зарегистрирована фирма.

Что ж, «Эверест» в свое время принес ему немалые прибыли, но все хорошее когда-нибудь да заканчивается. Лучше подстраховаться и решить вопрос сейчас, получив хоть какую-то выгоду, нежели остаться, как говорил известный классик, у разбитого корыта.

Напрягало другое. Его ближайший партнер по бизнесу, помощник и просто полезный человек Пулат Умаров был задержан полицией. Со слов его родственников, глава диаспоры был тяжело ранен в собственном офисе и сейчас находится в реанимации под конвоем. Интересно, что такого могли накопать на такое влиятельное лицо, как Умаров?! У него был феноменальный талант налаживать связи буквально со всеми, и казалось, не существовало таких вопросов, где бы у него не было все схвачено. В полиции, прокуратуре, управах и даже в судах…

И вот на тебе.

Беспокойство не отпускало чиновника, более того, оно усиливалось. Липатов буквально кожей ощущал приближающуюся беду. Чувство можно было сравнить с ситуацией перед грозой, когда слегка вибрирующий воздух пахнет озоном, а где-то совсем рядом свинцовое небо искрится от разрядов молний.

Своей интуиции Валентин Юрьевич доверял, и после обеда им было принято решение съездить в банк.

«Лучше я ошибусь, – думал Липатов, – чем потом буду кусать локти».

Усевшись в такси (он был предусмотрительным и не рискнул ехать за тем, что лежит в банковской ячейке, на служебном автомобиле), Липатов назвал водителю адрес.

Пока они ехали, Валентин Юрьевич размышлял о том, куда спрятать портфель, хранящийся в банковской ячейке. После недолгих раздумий он решил, что отвезет его на дачу старшего сына. По крайней мере, на какое-то время, а там будет видно.