Хермод объяснил Модгуд причину своего визита и, убедившись в том, что Бальдр и Нанна уже проехали по мосту до него, поспешил дальше, пока не достиг грозно возвышавшихся ворот.

Не испугавшись этого препятствия, Хермод спешился на ровном льду и, подтянув подпругу, вонзив шпоры в гладкие бока Слейпнира, разогнал коня и перепрыгнул через ворота в Хель.

Проехав дальше, Хермод достиг, наконец, зала для пиршеств Хель, где и увидел на ложе Бальдра, бледного и подавленного, а рядом с ним его жену Нанну. Он не мигая смотрел на кубок с медом, который никак не мог заставить себя выпить.

Условия освобождения Бальдра

Напрасно Хермод сообщал своему брату, что он приехал освободить его: Бальдр лишь грустно покачал головой, сказав, что знает, что ему придется пребывать в этой мрачной обители до тех пор, пока не придет его час. Он умолял своего брата забрать с собой Нанну, так как этот чертог теней не был уготован для столь светлого и прекрасного создания. Услышав эту просьбу, Нанна крепче прильнула к мужу, поклявшись, что ничто, даже пребывание в Нифльхейме, не заставит ее расстаться с ним.

Пролетела ночь, и Хермод направился к Хель умолять ее, чтобы та отпустила Бальдра. Мрачная богиня в молчании выслушала его просьбу и, наконец, объявила, что отпустит своего пленника только при условии, что все живое и неживое будет оплакивать его в знак скорби.

Этот ответ взбодрил Хермода, так как вся природа оплакивала смерть Бальдра, и не нашлось бы существа, которое не проливало бы о нем слез. Поэтому Хермод с легким сердцем покинул мрачные чертоги Хель, забрав с собой кольцо Драупнир, которое Бальдр передал обратно Одину, вышитый плат от Нанны для Фригг и перстень для Фуллы.

Возвращение Хермода

Боги в тревожном ожидании обступили Хермода, как только он вернулся, и, когда он раздал дары и сообщил свою новость, асы послали гонцов во все концы света просить, чтобы все живые и неживые существа плакали о Бальдре.

Гонцы помчались на север, юг, восток и запад, и позади них каждое растение проливало слезы, так что земля была влажной, а металлы и камни, несмотря на то что сердца их были черствы, тоже плакали.