Читаем Мифы Первой мировой полностью

Ножи — требуют определенных навыков, в т. ч. знания, куда и как бить. Первона­чально использовались пехотные тесаки еще XIX в. — они укорачивались, добавля­лась крестовина. Но такие тесаки предназначались больше для рубящих ударов, а места для таких ударов в новых условиях боя не было. Поэтому в ход пошли всевоз­можные эрзацы из полевых оружейных мастерских, укороченные штатные штыки или ме­таллические пруты от проволочных заграждений — т. н. французский гвоздь, клинок с рукояткой из круглой петли. Серийно делались французский М 1916 или «Венжер 1870», «траншейный нож М 1917» (США), М 1918. У англичан к плоскому латунному кастету приклепывался или привинчивался с одной стороны однолезвийный клинок, причем режущая кромка его лезвия была ориентирована внутрь для удобства снятия часовых.

Саперная лопатка — привычный инструмент, уже имеющийся под рукой. Как говорил герой Ремарка: «Отточенная лопата — более легкое и универсальное оружие, ею мож­но не только тыкать снизу, под подбородок, ею прежде всего можно рубить наот­машь. Удар получается более увесистый, особенно если нанести его сбоку, под уг­лом, между плечом и шеей; тогда легко можно рассечь человека до самой груди». Но против солдата в каске и шинели, с целой кучей ремней и подсумков, да еще и в узкой траншее, где нет места для размаха, даже заточенная лопатка на практике далеко не столь эффективна, как это описано в художественной литературе, пусть даже у Ремарка. Поэтому лопатка применялась больше в исключительных случаях. Из воспоминаний Д. П. Осысина, 1916 г.: «В окопах и позади них начался штыковой бой, впервые наблюдаемый мной за все время войны. Австрийцы дрались отчаянно. Наши солдаты тоже с остервенением перли на австрийцев, причем последние отступали в лес, где работа штыком была не совсем удобна. Озверение дошло до такой степени, что солдаты пустили в ход шанцевые инструменты, лопатки, которыми раскраивали австрийцам головы».

Дубинка практически столь же удобна в переноске, как и лопатка, при этом ею можно «посыпать врага мелом» независимо от места попадания, даже в каску, почти как в анекдоте о встрече Ильи Муромца и д’Артаньяна. Первоначально дубинки изго­тавливали кустарно, затем в мастерских на фронте и, наконец, серийно на фабри­ках. Дубинки делались из дерева и металла, усаживались гвоздями и шипами, иногда имели навершия из корпусов неразорвавшихся гранат и даже крупных шестерней. Та­кая форма позволяла и при касательном ударе не столько убить, сколько в букваль­ном смысле слова «ошеломить» даже хорошо защищенного врага. Некоторые дубинки состояли из рукоятки, гибкого стального троса или пружины и ударной части, внеш­не напоминая скорее допотопные кистени и моргенштерны.

Неожиданную славу приобрели колониальные части, к примеру, гурки (непальские горцы) и сенегальцы (сенегальцами называли солдат, набранных во Французской Западной и Экваториальной Африке). Такие солдаты отлично умели обращаться со своим традиционным холодным оружием и были гораздо устойчивее психологически, что отмечали, например, Анри Барбюс, тоже ветеран Первой мировой, и Борис Савин­ков, террорист и писатель.

Первые месяцы войны показали, что причиной многих смертей являются сравнитель­но небольшие и малоскоростные осколки. Стремясь защитить солдат, изобретатели предлагали множество конструкций — от сравнительно легких жилетов из шелка (до­роже), хлопка и кожи (дешевле), потомков «бронежилетов» древности, до передвиж­ных щитов с бойницами, опять‑таки потомков туров и фашин.