Командующий 1–й армией генерал–лейтенант Омар Брэдли был вынужден издать спе­циальный приказ: «Ввиду событий предыдущего вечера я заключаю, что даже реальная газовая атака со стороны немцев принесла бы меньше урона нашим войскам, нежели вызванная газовой тревогой паника. Посему вам приказано довести до сведения всего личного состава, что с сего момента газовую тревогу поднимать запрещается даже в случае действительной газовой атаки. Трещотки и прочие сигналы газовой тревоги следует собрать. Газоиндикаторные наклейки часовых разрешается оставить как средство индивидуальной защиты. Каждый солдат обязан застрелить на месте лю­бого, кто пытается поднять газовую тревогу, вне зависимости от обстоятельств».

То есть американцы сознательно посчитали урон от возможного применения химиче­ского оружия меньшим, чем повторение обычной паники, навеянной не реальным опы­том, а «страшными рассказами». Любопытно, что, по мнению Сыромятникова, в Первую мировую химическая дисциплина германских войск считалась гораздо более низкой, чем у союзников, — немцы легче поддавались сильной панике, когда сталкивались с ответным применением.

Развитая система противохимической обороны, постоянные учения (помните эпизод с противогазом в «Золотом теленке»?) позволили бы минимизировать и потери гра­жданского населения. А слезоточивые газы, также наследие Первой мировой, прочно вошли в арсеналы полиций многих стран мира — применение этого химического оружия против «нецивилизованных» демонстрантов современные телезрители могут наблюдать практически ежедневно. В создании одной из первых полицейских гранат такого рода — гранаты Льюиса–Хьюза, принимал участие изобретатель люизита. CS, важный компонент слезоточивых газов, был изобретен в 1928 г. как «менее летальный» газ американскими химиками Беном Корсоном (Ben Corson) и Роджером Стоутоном (Roger Stoughton) и назван в их честь.

Сухопутные броненосцы

Бронированные подвижные машины на поле боя имеют долгую историю. Не углубляясь в описание осадных башен, гуляй–городов, «war carts», туров и вагенбургов, пере­местимся во вторую половину XIX в., эпоху мощных, при этом достаточно компактных и надежных паровых двигателей.