Читаем Мифы Первой мировой полностью

Россия, несмотря на объявление Австро–Венгрией войны Сербии (28 июля), вплоть до 30 июля колебалась, объявлять ли частную мобилизацию, только против Ав­стро–Венгрии, или всеобщую, могущую спровоцировать Германию. Частная мобилизация не была предусмотрена планами, и в случае, если за ней последовала бы всеобщая, весь график перевозок был бы нарушен. Наконец 30 июля Николай II дал себя угово­рить Сазонову, утверждавшему, что «война давно уже решена в Вене и что в Берли­не, откуда можно было ожидать слова вразумления, его произнести не хотят, требуя от нас капитуляции перед Центральными державами, которую Россия никогда не про­стила бы государю и которая покрыла бы срамом доброе имя русского народа». Пере­дав начальнику Генерального штаба Янушкевичу разрешение на мобилизацию, Сазонов добавил, что « теперь вы можете сломать телефон», т. е. события стали необратимы­ми. Наиболее быстро отреагировал опять-таки флот, начавший постановку мин против внезапного нападения (урок Русско–японской войны) в 6.50 утра 31 июля, за 12 ча­сов до объявления войны.

29 июля в Германию поступили новости о военных приготовлениях в Бельгии, осо­бенно вокруг ключевого, как мы увидим позднее, Льежа. Дальше откладывать было нельзя. Состояние военной угрозы было объявлено в 13.45 31 июля. В полночь 31 июля немецкий посол граф Пурталес вручил Сазонову ультиматум, требовавший отмены мобилизации в России и дававший на ответ всего 12 часов. 1 августа в 19 часов, через 6 часов после истечения ультиматума, Пурталес после троекратного отказа Сазонова дать декларацию о прекращении «враждебных приготовлений» против Австрии и Германии вручил ноту с объявлением войны.

Любопытны ошибки Германии в дипломатическом развитии конфликта. Первая — предоставление свободы действий Австро–Венгрии, поставившей Германию перед фак­том. Вторая — поддержка ультиматума при утверждениях о незнании его содержания (полного текста в Германии действительно не видели). В результате, по мнению Сиднея Фея, Германию заподозрили в нечестной игре. К тому же, пока австрийцы выжидали, чтобы опубликовать сербский ответ на ультиматум со своими комментариями, сербы, напротив, быстро опубликовали сначала краткое изложение ответа, а затем и сам ответ, что произвело выгодное впечатление.

3 августа Германия объявляет войну Франции и Бельгии. Война против Бельгии позволила Великобритании 4 августа официально объявить войну Германии. И только 6 августа Австро–Венгрия объявляет войну России, а Сербия — Германии. Таким об­разом, ни гибель Фердинанда, ни русская мобилизация не были единственными причи­нами войны.

Многие страны еще выжидали, месяцы, а то и годы. Так, Турция долго колебалась между сторонами, но Россия и Великобритания не давали четкого ответа о будущем Турции после войны, Великобритания к тому же реквизировала построенные у себя турецкие дредноуты «Султан Осман» и «Решадие». Турецкие политики подозревали, что в случае победы Антанты Турция будет банально поделена, тогда как немцы предлагали хоть какой-то выход, вдобавок и новейшие крейсера «Гебен» и «Бреслау», позволявшие не бояться русского флота на Черном море. Италии победа Антанты позволяла приобрести территории за счет Австро–Венгрии, причем высадка итальянских войск в Албании состоялась еще до официального объявления войны. Болгария вступила в войну под впечатлением успехов немецких войск в 1915 г., а Румыния — после наступления русских войск в 1916 г. США, имея оборонительные планы 1913 г. (против нападения Германии в Атлантике и Японии — в Тихом океане), долго поддерживали выгодный нейтралитет и вплоть до мая 1915 г. играли роль «честного маклера». Однако попытки представить Германию мирной в глазах жителей США не удались. Посредническая миссия Хауза в Берлине проваливается, а 7 мая 1915 г. немецкая подводная лодка топит «Лузитанию» с гражданами США на борту. Тогда разрыва удалось избежать за счет уступок со стороны немцев, но именно ле­том 1915 г. в США было принято окончательное решение выступить в поддержку Ан­танты. Хауз писал 9 и 11 мая: « Я полагаю, что необходимо потребовать от Германии обещания, что этого больше не случится. Если она этого обещания не даст, я по­ставил бы ее в известность, что наше правительство предпримет все меры, необхо­димые для обеспечения безопасности американских граждан… Мы больше не можем оставаться сторонними наблюдателями». К 1916 г. слишком много средств было вло­жено в Англию, чтобы США могли позволить себе крах Антанты. Перехваченная в ян­варе 1917 г. депеша немецкого министра иностранных дел Циммермана (где излагался план предложения Мексике союза против США) стала всего лишь очередным удобным поводом для объявления войны.