Фильм «Штрафбат» окрестили «мифом». Но те, кто так считал, сами порой создавали вокруг истории штрафных подразделений новые мифы. Вновь разгорались дискуссии; из забытья на свет Божий извлекались интереснейшие документы; судьбы тех, кого тщательно старались «забыть», занимали свое место в истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

Но многое еще остается за «семью печатями», квасные наши патриоты с неохотой уступают свои позиции, цепляясь за каждую запятую, каждый удачный случай остаться на своих, явно ущербных, позициях. (Примером тому могут служить дискуссии о «летающих штрафбатах».)

Да и мы сами не всегда внимательно вчитываемся в имеющиеся в нашем распоряжении документы, слишком поверхностно относимся к уже известным фактам и событиям, именам и судьбам, стремясь более к количеству, чем к качеству.

Еще долго нам предстоит бороться с мифами, их — достаточное количество, они заполоняют исследовательское поле, они не дают возможности быть объективными даже тогда, когда последняя, казалось, способна лишь вредить нашему имиджу. Но мы «владеем» той историей, которая была, и приукрашивать, как и умалчивать, не стоит. В противном случае ущербность настигнет не только наше прошлое, но и наше будущее.

Мы же не ставим перед собой цели жесткой дискуссии с теми, кто изначально будет считаться нашими оппонентами. Это — не наше, это — не для нас. Мы, наоборот, готовы (и будем) прислушиваться к аргументам наших визави, тех, кто в отличие от нас готов оценивать штрафбаты и штрафроты как обычное явление, свойственное вооруженным силам любого государства, особенно того, что втянуто в затяжной конфликт. Именно в условиях этого конфликта проявляются самые радикальные стороны человеческого характера, стороны, диаметрально противоположные друг другу: храбрость и трусость, отвага и отчаяние, самопожертвование и боязнь за собственную жизнь.

Но, напомним, история нашей страны отлична от истории других стран, нашего общества от других обществ хотя бы в силу ментальности нашего народа, из которого, как известно, можно сваять и икону и топор.

И еще одно.

Война есть война. И шла она — порой и зачастую — вопреки тем писаным законам, согласно которым должна была существовать та или иная армия. И это в первую очередь очень важно для вооруженных сил нашего Отечества. Почему-то наши радетели «исторической правды» забывают о столь простой истине, согласно которой не все возможно уложить в прокрустово ложе законов, особенно в условиях военных действий, когда человек не только защищает свое Отечество, но и стремится сохранить собственную жизнь, даже — вопреки законам и уставам, приказам и долгу. Было бы наивным верить в то, что армия в условиях Великой Отечественной войны 1941–1945 годов действовала сугубо в рамках закона. (То есть армия представляла собой хорошо отлаженную «машину», где действия каждого винтика подчинены букве закона.)

Да нет, конечно.

Откройте книги Виктора Астафьева, и все станет на свои места — воевали и жили на войне так, как не только требовал устав и закон, но и подсказывала собственная совесть, собственные представления об окружающем мире.

И то же (даже в большей мере) можно сказать о штрафбатах и штрафротах, о штрафниках, хлебнувших лиха в гораздо больших пропорциях, чем даже ставшие уже легендарными «Ваньки-взводные». (Что, они жили свой короткий век исключительно по приказу Верховного главнокомандующего? Чушь все это.) Я уж не говорю о высшем командном составе, для которых война — совсем иное, чем для их подчиненных. Давно уже из-под грифа «Секретно» ушли документы о не всегда достойном поведении генералов наших и маршалов, тех, кто командовал армиями и фронтами. (Что, и они жили и воевали исключительно по букве приказа Верховного главнокомандующего? Да чушь все это.) Человек всегда остается человеком, он, даже защищая свою родину, свой кров, свою семью (или в обратном порядке), защищает свою собственную жизнь, и защита эта входит в прямое противоречие с теми законами, которыми власть настойчиво рекомендовала руководствоваться своим подчиненным.

Но и власть можно понять: репрессии с ее стороны, усилившиеся особенно в условиях военной ситуации, объясняются одним — стремлением обеспечить собственную безопасность, собственные достижения, собственное государство, подвергнутое нападению извне.

Законы законами, приказы приказами, а жизнь остается жизнью. С этим ничего не поделаешь. Так и с историей штрафбатов: конечно, существовали приказы, которыми руководствовалось военное начальство, создавая и используя штрафные подразделения, но штрафроты и штрафбатальоны жили и своей, собственной жизнью, выбирая для себя свои нормы существования. Добавьте к этому ярко выраженную — у многих военачальников — тягу к «самостийности», и картина будет более-менее полной и объективной.

«Начало» мифа