Читаем Мифы мегаполиса полностью

Мы действительно доходим до дверей с табличкой: «Директор». У окна, облокотившись о подоконник, стоит Надькин папа и говорит по мобильнику. Когда мы приближаемся, он бросает в нашу сторону:

— Оля, я сейчас…

— Я уже его привела, Антон.

Ага. Значит, Надя не ошиблась, должен был прийти ее отец.

— Здравствуй, Витя, — Антон смотрит на меня и как-то очень быстро отводит глаза. — Мы тебя сняли с уроков, потому что…

— У вас есть для меня задание.

— Спредвидел? — интересуется Ольга.

— Нет, просто догадался, — честно отвечаю я. — Ну зачем еще меня вызывать к директору? За плохую успеваемость?

Я стою на стуле, будто малыш, собравшийся рассказать взрослым стишок. Уже от одного этого можно покраснеть.

К тому же я в одних трусах!

А на меня задумчиво смотрят Антон, Ольга и Борис Игнатьевич.

— Нет, он все-таки слишком крупный, — сказал Борис Игнатьевич. — Сколько тебе лет, Витя?

— Четырнадцать, — говорю я. Перед директором я даже не робею. Ну кто же робеет перед рисунком в учебнике или статуей в музее? Гесер ведь сам — живая история.

— Кхм, — кряхтит Борис Игнатьевич. — Да, ты… э-э-э…

— Мелкий, — подсказываю я. — Меня к докторам водили. Вроде, все в порядке. Просто я буду не очень высокого роста. — И зачем-то добавляю: — Как Наполеон.

Борис Игнатьевич качает головой.

— Не надо как Наполеон. Несчастный был человек…

— Зато, какой галантный, — бормочет Ольга. — Витя, подними-ка руки…

Я послушно поднимаю. Ольга еще раз меряет мне плечи сантиметром.

— Впритык. Ты мальчик худощавый, но…

— Давайте сделаем проще. — Антон подходит к окну и берет лежащий на полу пластиковый обруч. Возвращается, поднимает его над моей головой. Я жду — это уже делали.

Ой, нет!

Антон что-то негромко произносит — и обруч в его руках утончается, стекает вниз, заключая меня в тонкую полупрозрачную трубу. Ощущение не из приятных, я едва могу пошевелиться.

— Борис Игнатьевич, помогите…

Трубу подхватывают с двух сторон и кладут на пол. Я растопыриваю локти и коленки, чтобы удержаться.

— Витя, сможешь вылезти?

Я молча ползу по трубе. Не очень-то и трудно…

— Нет-нет, это не чистый эксперимент, — замечает Ольга. — Труба на самом деле идет с легким наклоном.

Антон со своей стороны приподнимает трубу. Ползти вверх сразу становится тяжело, но если упираться спиной… а потом плотно прижимать ладони к стенкам…

— Надо будет одеть мальчика в футболку из шершавой ткани, — предлагает Ольга. — Ой, нет! Лучше нашить полоски из наждачной бумаги! А еще перчатки и носочки. Или кроссовки? Есть такие шикарные кроссовочки, специально для занятий скейтбордом…

— Кирзовые сапоги, — мрачно изрекает Борис Игнатьевич. — Нет, мне не нравится. Слишком опасно, чтобы посылать туда ребенка.

— Ну нет у нас сотрудников мельче! — с искренним сожалением произносит Антон. — Я узнавал, все лилипуты, которые стали Иными, первым делом добивались разрешения на увеличение роста! Хотите — уменьшите меня магией!

— Нельзя, почуют, — резко отвечает Ольга.

Наконец-то выползаю. Антон протягивает руку, и помогает мне встать. За моей спиной труба с легким хлопком вновь превращается в обруч.

— Я мелкий, но не маленький, — заявляю я. — Сколько надо проползти?

Ольга и Борис Игнатьевич переглядываются.

— Гесер, он справится, — говорит Ольга. — Цепкий мальчик, я сразу поняла.

Антон расхаживает по кабинету и рассказывает:

— Это довольно-таки частая ситуация, Витя. Иногда открыться людям хотят Светлые. Иногда — Темные. Причины самые разные… Но допустить этого мы не можем. Ни в коем случае. Понимаешь, почему?

— Мы учили, — отвечаю я. — Паника. «Охота на ведьм». Развитие у обычных людей комплекса неполноценности. Очень много причин.

Я говорю, а сам все смотрю на автомат, который чистит Ольга. У нее бережные, четкие движения рук. Автомат очень красивый. Это «вереск». Оружие спецназовцев, под особый патрон. Мелкий.

Ольга негромко произносит:

— Тут особые пули. Заговоренные. Это должно сработать… если уж что-то пойдет не так. Но мы обойдемся без стрельбы… надеюсь… Ты умеешь стрелять?

Я пожимаю плечами.

— В тире стрелял немножко. И в игрушках.

— Игрушки не считаются… — хмыкает Ольга. — Эх, нельзя на тебя наложить заклятие… почуют…

— Их около десяти, — поясняет Антон. — Темные Иные. Я уж не знаю, зачем они решили поведать о нас людям… но информатор убежден, что решение принято. Через шесть часов на законсервированной станции метро они встретятся с группой людей: журналистов, фотографов, телевизионщиков. Продемонстрируют вещи, которые убедят любого скептика…

— Если вы знаете время и место, — говорю я, — то надо туда пойти самым сильным. Гесеру и вам, и еще кому-нибудь… Нет, я не боюсь, но ведь Гесер бы справился?

— Справился бы, конечно, — кивает Антон. — Вот только пока преступление не совершено — у него нет оснований останавливать Темных. А когда оно совершится… не факт, что мы успеем их задержать. Гесер, конечно, способен так закрыться, что его никто не почувствует…

— Но у них помимо магического чутья — повсюду электронные системы охраны, — добавляет Ольга.