Читаем Мифы мегаполиса полностью

Впрочем, ни на что особо Иванихин пожаловаться не мог. Жизнь как жизнь, все как у людей. Вот разве что короткая получилась и бестолковая… Так это тоже, наверное, у всех так.

Иванихин вспомнил, как он вдруг встрепенулся лет после сорока — это когда обнаружил, что Толик как-то незаметно закончил лицей, поступил в университет и собирается жениться. Не прошло и года, как Иванихин заглядывал в коляску к сладко спящей Ксюшке, честно и безуспешно пытался припомнить, как выглядел Толик в ее возрасте, и удивлялся: «Я — дедушка? Я?» Тогда он остро почувствовал, что жизнь идет — и проходит. Засуетился, хотел было что-то в своей судьбе изменить…

Но тут Иванихина уволили по сокращению. Резонно, в общем-то, уволили. Иванихин не единожды думал, что пользы от его пребывания на рабочем месте — никакой. Другой вопрос, была ли польза от остальных сотрудников, начиная с начальства… Н-да.

Сосед Саныч пристроил Иванихина в контору, где работал кем-то вроде охранника, — себе в напарники. Двое суток они понемножку выпивали на работе, потом трое суток квасили дома… Через полгода Саныч умер — то ли печень не выдержала, то ли сердце отказало, — а Иванихин так и прижился сторожем. Даже на пенсию уходить не хотел: работенка сидячая, за много лет привычная, но что-то вдруг царапнуло по душе — решил уйти. Месяц назад он тихо, без церемоний и проводов, перебрался, как говорится, на заслуженный отдых. Думал, теперь будет уйма свободного времени, чтобы переделать все дела, которые давно собирался. Кстати, Савельева с Лидой навестить…

Вот и навестил. Вчера. На кладбище.

И сбежал.

А затем попытался в который раз — тысячный? десятитысячный? — спастись бегством от себя самого при помощи водки. И преуспел. На время.

Иванихин хрипло застонал и прижал пальцы к вискам.

Сквозь тусклые, как немытое окошко, воспоминания о последних двадцати с лишним годах проступила неправдоподобно четкая и яркая картина. «Приемный пункт». Разговор с Черным человеком. Как будто это случилось вчера… нет, полчаса назад. Ну да, в каком-то смысле так оно и было. Он сдал свое время до пенсии и получил… получил… Воспоминание расплывалось. Реальность таяла, как снег под пальцами.

Так что все-таки выходит? Какая из версий действительна? Был Черный человек на самом деле или Иванихин его придумал? Кто такой он сам — старик-алкоголик, проживший долгую бессмысленную жизнь и допившийся до задушевных бесед с галлюцинациями, или… или кто? А какая, собственно, разница?!

Иванихин застонал и сделал очередную попытку подняться. Нога его скользнула и уперлась во что-то твердое, больших размеров. «Это что же такое у меня под столом?» — смутно удивился Иванихин и заглянул.

Ящик. Наподобие посылочного. Обтянутый как нельзя более знакомой бежевой бумагой с золотым тиснением. Знакомой?

Сердце глухо бухнуло о ребра. Значит, «Приемный пункт» — не сон и не бред пьяного сознания. Это было. На самом деле.

«А в посылочном ящике, надо полагать, деньги. Много. Вон, тяжелый какой — не сдвинешь…»

— Ксения! — слабым голосом позвал Иванихин. — Валидолу дай!

Внучка на призыв откликнулась быстро. Положила Иванихину на ладонь таблетку, заглянула в лицо — на сей раз с сочувствием.

— Помочь тебе, дед, до кровати добраться? Иванихин помотал головой.

Его переполняло острое чувство обиды на самого себя. Надо же было быть таким идиотом! А ведь подсказывали ему. Намекали изо всех сил. Видимо, в рамках дозволенного инструкцией по работе с клиентами. И Микки Маус старался, и Черный человек заботился… Чего, спрашивали, ты на самом деле хочешь? Подумай хорошенько, просили. Про способности к рисованию вспоминали.

— Вот ты, Ксения, чего хочешь? — хрипло осведомился Иванихин.

Внучка вопросу не удивилась. Похоже, восприняла его как продолжение какого-то разговора.

— В художественный поступать хочу, — решительно сказала она. — А мать против. Оттого и поругались. Не дадим, говорит, денег на ерунду. Ну, а отец, сам знаешь, с ней спорить не станет…

Иванихин напряг память: да, действительно, был у них с Ксенией разговор. Детали подзабылись — куда денешься, склероз, — но суть он восстановил. Невестка, особа практичная, изо всех сил подталкивала дочку на торговую стезю. Толик никогда не отличался силой характера и ясене не перечил. А Ксюшка с детства тянулась к краскам, мелкам, карандашам и среди компьютерных программ предпочитала не игрушки и мультики, а… как их там? Фотошопы с Корелами.

На какой-то миг Иванихину нарисовалось безумное видение: он идет в художественный институт, поступать на первый курс вместе с Ксенией… а что? Небось, денег в ящике хватит!

Он усмехнулся про себя: «Глупый ты дед, Иванихин. Только внучку позорить станешь. Раньше надо было менять свою жизнь. Раньше. Когда еще было не поздно».

Иванихин поднял голову.

— Я тебе, Ксюшка, обещал ведь, что помогу?