Из «Ригведы» мы также можем почерпнуть некоторые сведения о материальной культуре древних ариев, о важных в хозяйственном отношении животных, например, о лошадях, слонах, верблюдах, буйволах. Есть и описание жертвоприношений, которым придается значение перехода животного в иное качество.

«Авеста» — свод зороастрийских священных текстов — обогащает нас пониманием сути асуров. Или, наоборот, заставляет растеряться? Судите сами. В индуистской традиции нет определенности. Слово «асура» используется в «Ригведе» как синоним слова «дэв» (бог), например, по отношению к Индре, Агни, Сурье, а в ее «младшей сестре» «Атхарваведе» это обозначение высших демонов, противостоящих богам. Для зороастрийцев асуры (ашуры, ахуры) — божества, а дэвы — демоны. Именно из зороастризма последние пришли в сказки в качестве отрицательных героев или неоднозначных персонажей, которых литературоведы именуют трикстерами.

Запись «Авесты»

Встретим мы в «Авесте» и знакомых нам богов индийского пантеона, только под несколько видоизмененными именами. Правда, Митра так и останется Митрой. А Зороастр — центральная фигура зороастризма — поклонялся высшему божеству, единому творцу богов и людей, владыке порядка и справедливости, именуемому Ахура-Маздой (в имени все тот же корень, отсылающий к ашурам).

Сходства между «Ригведой» и «Авестой», разумеется, неслучайны: и индийцы, и иранцы — представители историко-культурной и языковой индоиранской общности.

«Махабхарата» — источник другого рода и, осмелимся предположить, более простой для ознакомления. Это, как и героическое сказание «Рамаяна», о котором мы будем говорить подробно в соответствующей главе, — эпос, а значит, у него есть вполне определенная фабула.

У того, кто не является носителем языка, могут возникнуть проблемы с произношением. Но именно так принято именовать это произведение. Если вы используете перевод «Великая Бхаратиада», вас могут не понять.

Многотомные истории отнюдь не ноу-хау современных писателей, которые никак не могут расстаться со своим фантастическим миром и героями, которых на каждом шагу поджидают приключения. В «Махабхарате» восемнадцать книг. И события охватывают длительный период.

В этом эпосе есть все то, что мы любим в современной фантастической литературе: борьба за власть и престолонаследие, вмешательство сверхчеловеческих сил в жизнь людей и влияние людей на судьбу мира. Несмотря на то что некоторые события имеют параллели в реальной истории Индии, среди персонажей немало божеств и героев (а индийские герои, как и античные, зачастую имеют полубожественное происхождение или боги питают к ним особую предрасположенность). Кроме того, в «Махабхарате» есть отступления — изложение мифов о том, как появился мир, какие деяния совершило то или иное божество, чем прославился легендарный герой.

Вьяса (на старинном изображении справа) беседует с одним из царей Лунной династии

Кто такой Вьяса

Если создателей «Ригведы» мы не знаем, то у «Махабхараты» есть автор, пусть и такой же легендарный, как создатель «Иллиады» и «Одиссеи», иными словами, в достоверности рассказываемого о нем можно сомневаться, более того, некоторые подробности прямо-таки сказочные. Это мудрец Вьяса, который жил предположительно в III тысячелетии до нашей эры. Он же выступает в качестве одного из персонажей «Махабхараты», являясь дедом главных героев.

Таковы базовые источники наших знаний об индийских верованиях. Ну а теперь перейдем собственно к мифам.

<p>Глава 1</p><p>Мифы творения: индийская космогония</p>

<p>Равноправные варианты</p>

Люди в долине Инда жили уже 4–5 тысяч лет назад. Эту цивилизацию ученые называют протоиндийской, то есть она заметно старше индоевропейской, подарившей нам некоторые общие корни в целом ряде языков. И уровень развития этой цивилизации был весьма высоким, даже существовала письменность. Но, несмотря на это, достоверно судить о верованиях нельзя. Можно строить только предположения. Такие находки археологов, как статуэтки, изображающие женщин в теле, у разных народов типичны для культа женщины-матери. А изображения животных, в том числе хищных, а не только объектов охоты ради пропитания, наталкивают на мысль о существовании тотемизма, для которого характерно возводить свой род к тому или иному животному.