Вот и вспахан дикий луг. Приняв из рук Мелеагра глубокий короб с зубами дракона, крупными шагами пошёл по бороздам Язон, разбрасывая вокруг себя страшное семя. Скоро и этот труд был закончен. И пока утомлённый пахарь отпрягал своих огнедышащих волов, пока грозным окриком загонял их в пещеру, пока спокойной стопой сходил к берегу Фазиса, чтобы зачерпнуть шлемом воды, освежить запёкшиеся уста, пока всё это длилось, — весь народ, затаив дыхание, взирал на чёрное поле.

Сначала всё на нём было тихо, только ветер шевелил стебли исковерканных плугом трав да кое-где среди глыб земли ослепительно блестел не покрытый ею зуб дракона.

Но вот кто-то вскрикнул в ужасе. Над землёй, точно пламя светильника, показался, проколов почву, кончик бронзового копья. Вот рядом с ним выдвинулся другой, третий, сотый… Словно медной щетиной вдруг поросло поле. Всё чаще рассыпаются комья земли, всё сильнее вспучивается она, будто огромные кроты роются под её поверхностью, — и множество блестящих шлемов сразу поднялось над полем. Ещё мгновение — из-под земли показываются головы; отряхиваясь, поднимаются руки, плечи, и тесный строй воинов плечо к плечу воздвигся над недавней пашней. До самых склонов гор стоят их закованные в медь ряды. Их лица гневны, они яростно размахивают мечами. Озираясь, они ищут дерзкого, который посмел создать их себе на горе. Вдруг один из них увидел Язона. С тяжёлым звоном они все разом повернулись к нему, и поле застонало под их ногами, когда неодолимой лавиной, все, как один, сделали они первый шаг ему навстречу.

Но Язон не дрогнул. Что делает он там, на берегу реки? Он нагибается к земле… Подняв рукой огромный обломок скалы, он швыряет его через головы передних воинов в самую их гущу…

Тотчас всё смешалось на поле Ареса. Словно одержимые богиней безумия Атэ, ринулись медные воины туда, где упал камень. Каждый хочет овладеть им. Они кидаются друг на друга с мечами. Они пронзают один другого копьями, душат руками. «Мое сокровище, моё!» — хрипит тысяча ртов. Они не видят ничего, кроме камня… В то же мгновение яростным бичом обрушился на безумных Язон. Он налетает на них вихрем, пронзает одного, поражает другого, умертвил десятого, сотого.

Тяжко утомился великий аргонавт. Еле переводя дух, стоял он и смотрел вокруг то на груды окованных медью мертвецов, то на горы, по которым в ужасе убегали подальше от страшного места колхидцы, то на царскую колесницу, уносящую во дворец разгневанного и испуганного Эета.

Наконец всё смолкло вокруг.

Тогда Язон ударил рукоятью меча в гулкий щит и медленно пошёл навстречу своим друзьям; они уже бежали к нему с криками радости.

Эет же, воротясь во дворец, заперся в дальнем покое. Он твёрдо решил теперь не выполнять данного им слова и каким угодно способом погубить ненавистных аргонавтов.

Как Язон добыл Золотое Руно

Как только Ночь, богиня в чёрной одежде, накрыла землю своим широким плащом и погрузила её во мрак, Язон незаметно спустился на берег с высокого корабля и пошёл по тропинке к дворцу Эета. Он не хотел, чтобы другие аргонавты знали, как он достанет руно с помощью царевны Медеи.

Ночь была темна, только глаза дракона, стерегущего руно, светились во мраке, подобно тысяче звёзд. Мерно шумело Евксинское море, и волны одна за другой ложились на берег, шурша по песку.

Медея ждала Язона у белой ограды дворца. Она закуталась в тёмный плащ, распустила волосы по плечам, а на голову надела венок из волшебных маков. Схватив героя за руку, Медея сказала:

— Идём! Я колдовала весь вечер, и мать Геката послала на помощь нам могучего бога Гипноса. Он усыпит чудовище, а ты убьёшь его без труда. Но помни, Язон: всё это я сделала ради тебя.

Сказав так, она поспешила в священную рощу Ареса. Язон пошёл за ней следом, выхватив острый меч.

Пока они шли, бог сна Гипнос, по просьбе богини Гекаты, спустился на землю, неслышно подкрался к дракону и брызнул маковым соком в его бессонные очи. Тотчас веки дракона смежились и звёзды — глаза дракона — погасли одна за другой. В небе стало совсем темно, только роща Арёса светилась мерцающим светом: там на самом высоком дереве висело Золотое Руно, и каждый его завиток сиял в темноте, как звезда.

При этом волшебном свете Язон разглядел чудовище, дремавшее под ветвистым дубом. Три головы дракона, как три скалы, покоились на чешуйчатых лапах. В морщинах его огромного тела гнездились летучие мыши, а зубчатый хвост гигантским кольцом опоясывал рощу. Дракон ужасно храпел, и ядовитая пена стекала с его отвратительных губ. Даже сама Медея, увидев чудовище, вскрикнула и отбежала назад. А ведь она была волшебница: дракон ей не мог повредить.