Читаем Мифы для жизни полностью

В таком контексте невротика можно определить как человека, которому не удалось пройти через критический порог своего «второго рождения» в мир взрослых. Стимулы, которые должны пробудить в нем ответственные мысли и действия, вместо этого вызывают желание сбежать под защиту, страх перед наказанием, потребность в поддержке и так далее. Невротик должен все время корректировать спонтанность своих ответных шаблонов. Как ребенок, он будет склонен приписывать свои неудачи и неприятности или родителям, или удобному их заменителю, государству и общественному порядку, которые его защищают и поддерживают. От взрослого прежде всего требуется брать на себя ответственность за свои неудачи, за свою жизнь и за свои поступки в реальных условиях мира, в котором он обитает. Следует учесть азбучный факт из психологии: до такого состояния не разовьются те, кто постоянно мечтают, какими бы великими они стали, если бы только условия их жизни оказались другими, – не такие безразличные к их потребностям родители, менее жестокое общество или иначе устроенная Вселенная. Первое требование любого общества состоит в том, чтобы взрослая его часть осознавала и следовала простой правде – именно они составляют жизнь и бытие общества. В таком случае главная функция обрядов половой зрелости должна заключаться в том, чтобы заложить в личность систему отношений, которая подходит для общества, где человек намеревается жить, и на которую само общество будет опираться в своем существовании.

В современном западном мире к тому же есть дополнительная сложность, поскольку мы требуем от взрослого чего-то большего, чем просто принять, без критического рассмотрения и вынесения личного суждения, традиции и унаследованные обычаи местного сообщества. Мы требуем и ожидаем, что человек будет развивать черты, названные Зигмундом Фрейдом «функцией реальности», – качества независимо действующего и свободно мыслящего человека, способного непредвзято оценивать возможности как свои, так и своего окружения, анализировать и созидать, а не просто воспроизводить унаследованные шаблоны, в конечном итоге став сосредоточием нововведений, активным, творческим ядром жизненного процесса.

Другими словами, наш идеал общества не в том, чтобы оно было совершенно статичной структурой, основанной в эпоху предков и остающейся с той поры неизменной. Скорее это процесс продвижения к выполнению пока еще нереализованных возможностей, и в этом живом процессе каждому предстоит быть не только инициатором, но и помощником. Соответственно, перед нами стоит комплексная проблема воспитания молодежи, поскольку требуется научить ее не просто слепо перенимать модели прошлого, а находить и развивать свои собственные творческие возможности, не оставаться на достаточно известном уровне ранней биологии и социологии, а воплощать движение вида в будущее. И я бы сказал, что это в каком-то смысле особая забота всех, кто считает себя представителем современной западной цивилизации, поскольку именно с середины XIII века именно она остается буквально единственной цивилизацией новаторов в мире.

Однако нельзя не отметить, что примерно с 1914 года в нашем прогрессивном мире росло пренебрежение и даже презрение к тем ритуальным формам, которые когда-то породили и до сих пор продолжают питать эту бесконечно богатую и плодотворную цивилизацию. Смехотворные сантименты вокруг «естественного человека» обретают все больше влияния. Их начало уводит нас в XVIII век прямиком к Жан-Жаку Руссо с его искусственными попытками возврата к природе и представлениями о благородном дикаре. Начиная со времен Марка Твена американцы за границей являли собой печально известные образчики наивной убежденности в том, что европейцев и азиатов, живущих в застарелой, законсервированной среде, следует взбодрить и вернуть к их собственной невинной естественности с помощью милой сердцу американской почвы, Билля о правах и неподдельной неотесанности самих граждан земли обетованной. В Германии представителями этого реакционного направления в современной жизни были, между двумя войнами, группы «Вандерфогель» – «Перелетные птицы» с их рюкзаками и гитарами, а позднее гитлерюгенд. Прямо сейчас в благословенной Америке идиллические привалы босых белых и черных «индейцев», разбивших на городском тротуаре свой лагерь с тамтамами, постельными скатками и детьми в заплечных сумках, того и гляди превратят целые городские кварталы в районы полевых антропологических исследованиях. Ведь у них, как и во всех обществах, есть отличительные одеяния, обряды посвящения, обязательные верования и все причитающееся. Однако в нашем случае они явно представляют собой реакционное и редукционное направление, так же как если бы в ходе биологической эволюции кто-то регрессировал с уровня шимпанзе до морской звезды или даже амебы. Сложные социальные модели поведения отвергаются и упрощаются, при таком подходе жизненные силы и свобода действий не приобретаются, а теряются.