Читаем МИФОнебылицы полностью

— Что это? Печать? — спросила Монишон.

— Наполовину, — усмехнулась Ники, ударив по кнопке на крышке цилиндра. Показались лезвия. — Он режет, толчет и смешивает. Положите необработанные продукты, и прибор приготовит из них пищу. Имеется серьезная система безопасности, так что самый законченный идиот даже при желании не сможет сунуть пальцы под лезвия или в нагревательный элемент.

— Технология?

— Не иронизируй. Думаю, мы сможем продать его в гораздо большем количестве мест, чем твою глупую игрушку. Ему не требуется ни электричество, ни магическая энергия. Питание обеспечивают пьезоэлектрические элементы. Самая простая технология. Даже обыкновенная обезьяна сможет с ним работать.

— Итак, у вухян не возникнет трудностей с его производством? — поинтересовалась Чарилор.

— Единственная вещь, в которой я совершенно уверена, это что наши овцы могут работать руками, — успокоила их Ники. — У нас есть возможность обеспечить работой массу народа. Одна наша секретная мастерская уже прекратила выпуск очков. Что мы будем делать с шестью тысячами непроданных пар? Оптом отдать их нельзя. Высвобождаемая магия может разнести замок. Да, собственно, и покупателя нет. Хорошо еще, что на Скамарони обошлось без эксцессов.

— Что-нибудь придумаем, — уверила их Вергетта. — В конце концов деволам отдадим, пусть поторгуют.

— Но сначала необходимо отыскать И-Скакуна! — стояла на своем Лурна.

— Все «за»? — спросила Вергетта. — Отправляйтесь, леди!

— А что с нашими бунтовщиками? — озабоченно спросила Недира.

Вергетта махнула рукой.

— С ними все в порядке, они уже вернулись домой. Сейчас обнаружится, что им никаким образом не удастся выбраться из дома — ни через дверь, ни через окно, ни даже через дымовую трубу. Будут всю ночь сидеть и думать о своих грехах. Завтра утром магическая ловушка откроется, и эти идиоты смогут, как обычно, идти на работу. Несколько дней с комендантским часом напомнят, что на них лежит ответственность за свое поведение, так как они взрослые люди и не должны стоять у нас на пути. А что касается этого барана-вожака… — Она взяла со стола стеклянный шар и потрясла им. Какой-то маленький предмет закувыркался в жидкости, заполнявшей сосуд. — Пусть он побудет немного с нами.

Зол, Тананда и я вернулись в гостиницу в глубокой печали. Поникшие уши и чешуйки Глипа как нельзя более точно отражали наше настроение. Все пребывали в шоке. Я шел, спотыкаясь о камни, не обращая внимания на ссадины.

— Никогда не думал, что они могут поступить так жестоко, — уже в шестой раз повторял Зол. — Это… геноцид. Так бессердечно уничтожить целую толпу. Сей факт доказывает, что я очень плохо знаю извергов. Неудивительно, что многие расы называют их извращенцами.

— Я и сам теперь готов их так называть, — согласился я, едва веря, что все виденное мной правда. — Бедный Венсли!

— Может, он воспользовался И-Скакуном? — предположила Банни, хотя уверенности в ее голосе не было.

— Кто объяснит Монтгомери, что произошло? — поинтересовалась Тананда.

Я выпрямился.

— Это моя обязанность. Венсли именно меня попросил придти на помощь. Я проинформирую комитеты о случившемся. Следовало послушаться Ааза. Он говорил не соглашаться на эту работу, и был прав. Хорошо, если бы он сейчас был здесь.

— Ты сделал все, что было в твоих силах, — попыталась успокоить меня Банни, взяв за руку. — Венсли устроил революцию по собственной инициативе. Тебя здесь в тот момент не было. Посмотри на события с другой стороны. Как поступил бы дядя Брюс, если бы один из его лейтенантов в силу недостаточной подготовки погиб?

— Думаю, заплатил бы за похороны, — угрюмо предположил я.

— Сомневаюсь, — твердо заявила Банни, хотя ее большие глаза наполнились слезами. — Но мне жаль Венсли.

— Это была героическая смерть, — серьезно заявил Зол.

Когда мы вошли, Монтгомери вытирал стаканы за стойкой бара.

— Добрый вечер, — поздоровался он. — Могу я предложить вам по стаканчику вина или чего-нибудь покрепче? Если бы я сейчас выглядел, как вы, у меня бы не было сомнений, что надо выпить.

— Так и есть, — согласился я, проскальзывая за столик, который мы стали считать своим. — Мистер Монтгомери, я просто не знаю, с чего начать. У нас плохие новости для вас. Революция…

— …не удалась, — закончил за меня хозяин гостиницы. — Я уже знаю. Рагстоун — мой помощник, все рассказал.

Я уставился на него, сомневаясь, правильно ли я расслышал.

— Все пошло гораздо хуже, чем предполагалось, — продолжил я. — Это был полный провал. В живых не осталось никого. Откуда наблюдал Рагстоун?

— Он был в самой гуще событий, — засмеялся Монтгомери.

— Ваш помощник был на подъемном мосту? — ошарашено спросил я.

— Рагстоун был на лестнице по пути в рабочую комнату извергинь, — ответил Монтгомери, с недоумением глядя на наши озадаченные лица. — У них не было ни одного шанса. Он почти уже ворвался в комнату, как вдруг яркая вспышка ослепила его, и Рагстоун опять оказался в гостинице.

— В гостинице? — переспросил я.