Зол достал из заплечной сумки книгу в серебряном переплете. Когда он открыл ее, я не увидел страниц. Это был компьютер, но очень миниатюрный. Зол направил светящийся экран на карту. Мы с интересом наблюдали. В отличие от компьютеров, которые мне приходилось видеть на Извре, здесь слова, и картинки были цветными. В этот момент на экране появились снимки, сделанные фотографами-любителями — крошечными жителями Никконии, запечатлевающими изображение на полупрозрачных крыльях. Фотографии были настолько реальны, что я попытался коснуться их, но рука натолкнулась на невидимый барьер. Фотожучки смотрели на меня и нетерпеливыми жестами показывали, чтобы я отошел. Один из них поднял большой палец и закрыл один глаз, после чего стал размахивать крыльями. Зол внимательно смотрел, пока жук не просигналил ему, что показ закончен.

— А теперь с обратной стороны, пожалуйста.

Второй фотограф сделал шаг вперед, ограничил экран руками и стал махать крыльями. Через мгновение и этот сеанс был закончен. Зол закрыл миниатюрный компьютер и положил его в сумку.

— А теперь на Кобол!

ГЛАВА 10

— Какое чудесное место! — выдохнула Банни, оглядываясь по сторонам. Зол повел нас к круглому зданию, чья крыша виднелась над кронами деревьев. В этой части Кобола был день. Мы прибыли в сад, окруженный высокими живыми изгородями, и переходили из секции в секцию через арочные проходы, аккуратно вырезанные прямо в изгородях. Каждое растение, каждое дерево казалось посаженным и выращенным с математической точностью. Я не видел ни одного листочка, оказавшегося не на месте. На клумбах царил абсолютный порядок — ни одного завядшего или засохшего цветка. Венсли чувствовал себя в такой обстановке несколько неуютно. Он держался около Тананды, которой это доставляло удовольствие. Я ухватил Глипа за ошейник, чтобы дракон не бросился бежать по лабиринту. Не хотелось бы, чтобы это совершенство нарушили уродливые отверстия в живых изгородях.

— Да, — улыбнулся Зол, проводя Банни через тенистые лужайки, поросшие постриженной травой. — У нас везде сады, но не для того, чтобы бездельничать, а для восстановления умственного потенциала математиков. Числа могут поглотить человека целиком, тогда обязательно нужен отдых.

— Мне вовсе не нужно было сопровождать вас, — пробормотал Венсли, в смятении оглядываясь вокруг. — Я вам доверяю. Вы же знаете. Мне… кому-то надо присматривать за замком. Я могу заняться этим, пока вас не будет. Нельзя ли хоть ненадолго вернуться назад?

— Вы не хотите помочь в освобождении своего собственного измерения? — осведомился я, обжигая беднягу взглядом, от которого тот стал дергаться как червяк на крючке.

— Да, конечно, — промямлил он. — Но разве это дело касается Вуха? Мне кажется, наш народ заботит благополучие своего собственного измерения. Само собой, остальные тоже важны. Меня беспокоит, что вы делите свое внимание. Конечно, это ваше дело. Я не тот человек, который скажет, что вы не выполняете работу.

В первый раз я слышал от него настолько резкое высказывание.

— Наше дело связано с Вухом, — уверил я его. — Мы пытаемся обнаружить место, где извергини более всего уязвимы. В настоящий момент они сильнее нас, опытнее, лучше владеют магией. Они хорошо разбираются в технологиях и держат вас под контролем. Нам необходим какой-то рычаг, чтобы выгнать их из Вуха.

— Согласен, — признал Венсли.

— Ну вот! Этим мы сейчас и занимаемся. Ищем их слабое место, одновременно спасая другие измерения от опасности, о которой те не подозревают.

— Браво, мастер Скив! — радостно воскликнул Зол. — Хорошо сказано! А жители Кобола сделают все возможное, чтобы помочь. Рассчитывайте на нас!

Венсли казался неудовлетворенным, но ворчать перестал, особенно когда Тананда придвинулась к нему еще ближе.

Мы прошли мимо ниши, в которой на скамье сидела женщина в длинном, белом, струящимся платье с высоким воротником и широкими рукавами. Время от времени она подносила к носу цветок с голубыми лепестками, чтобы вдохнуть душистый аромат. Рассеянный взгляд больших черных глаз сфокусировался на Золе, когда она услышала его жизнерадостное приветствие.

— Это Рута, — представил ее нам Зол. — Одна из самых талантливых программистов.

Щеки женщины приобрели глубокий серый цвет.

— Ты преувеличиваешь, Зол, — ответила она.

— Что с ней? — спросил я, когда мы отошли подальше.

— Она нам улыбалась, — ответил он.

— Почему же я не видел улыбки?

— Она сделала это так, как принято в нашем измерении.

Мы подошли к серебристо-серой раковине, возвышающейся над садом, и остановились перед выгнутой полупрозрачной панелью. Зол приложил раскрытую ладонь к бледно-голубому квадрату.

— Зол Икти и четыре посетителя, — сказал писатель, улыбаясь нам. — Простите, пять посетителей.