Читаем Мятеж воина полностью

Будь на месте Эвинда Тадж, тот ни секунды не раздумывал бы, куда идти. Приграничье, или миры маленького, но независимого Альянса, или даже дикая вольная Бахрома: туда, где пригодятся лучшие боевые качества беглеца, но где Империя не сможет достать его. Те, кто двенадцать лет считал флагмана Лучшим Сыном Империи, будут разочарованы… Но скрываться бы стоило только тогда, если бы, выбравшись за границы имперских секторов, Эвинд смог рассказать об угрозе, которую представляла политика Великого Дома для подчиненных ему подданных-миров.

Но какова была бы цена?

Эвинд знал, что произойдет после его выступления. Рухнет хрупкое равновесие между звездами. Все союзники отвернутся от Империи, присоединенные за время Раанской войны территории немедленно потребуют суверенитета. Ал'Троона не отдаст своего без боя… начнется гражданская война. Астрофлот будет скован решением внутренних задач. И тогда рааны – неуничтоженные, непобежденные, непримиренные – откроют в своем языке слово "реванш". Как бы мало за двенадцать лет ни осталось рептилий в самых воинственных мутировавших кланах, их силу нельзя было пока еще сбрасывать со счетов.

Эвинд будто снова вернулся к вечеру после битвы у Тьерс. Как и тогда, выбор был перед ним: месть за себя, за погибшую родину, восстановление справедливости – и возможная участь нескольких звездных рас.

Если так легли кости, если в один миг порвались все связи с прошлым, а жизнь стоила меньше, чем ничего… принять решение было нетрудно.

Эвинду наконец удалось управиться с упрямой системой автоматического оповещения. От затраченных усилий – или от введенных в кровь медикаментов клонило в сон, и бывший флагман Империи удобнее устроился в кресле оператора, чтобы немного передохнуть. Ему понадобятся силы – сначала, чтобы добраться до Манкоса и затеряться в его мирах, а затем.. Чтобы проложить себе путь на Ал'Троону.

Пред лицо повелителя Империи.

Эвннд отдал автоматике "спасателя" команду разбудить его за десятую галачаса до выхода в реальный космос и, откинув голову на спинку кресла, прикрыл усталые глаза.

Эвинд проснулся сам, за несколько мгновений до сигнала, чувствуя себя готовым к дальнейшим испытаниям. Вынырнуть из подпространства он доверил искусственному разуму "спасателя", только проверил еще раз все системы катера и приготовился взять управление им на себя сразу после окончания перехода.

Дрожь прокатилась вдоль корпуса кораблика, в висках у Эвинда барабанным раскатом зашумела кровь. Катер словно прорывался сквозь упругую плотную преграду. Стиснув зубы, флагман ждал. Впереди полыхнула яркая вспышка, и составлявшие ее длинные размазанные полосы внезапно превратились в звезды.

Четыре планеты Манкоса медленно проплывали перед Эвиндом вокруг своего светила, слепящего оранжевого гиганта. Два или три крейсера охраны системы мощные "Щитоносцы" – висели в вакууме, как неведомые опасные рептилии, затаившиеся в засаде.

Для Эвинда не было неожиданности в этой встрече. Флагман дал катеру команду на точечный удар двигателей. Энергию "спасателя" следовало беречь для приземления; кроме того, сторожевики должны были принять медленно ползущий кораблик за выброшенный в космос обломок ненужного оборудования, в котором каким-то чудом продолжает еще теплиться жизнь искусственного мозга, – таких было много вокруг Манкоса. Эвинд знал, что иногда сторожевики развлекаются стрельбой по этим мишеням, но выбирать не приходилось. Вряд ли крейсеры сочтут достойной целью крошечное пятнышко, едва доступное взгляду их следящих систем.

Эвинд целиком сосредоточился на обзоре внешнего космоса. Все внутренние стенки рубки стали сплошной поверхностью обзорного экрана, кресло Эвинда словно висело в пустоте среди звезд, приближаясь к громадам крейсеров. Картинка была почти совершенной, но ей было далеко до надчувст-венного внутреннего восприятия слившегося с машинным разумом человеческого сознания. Вот где впору было пожалеть о катере-истребителе, о возможности "стать" им, "видеть" окружающее во всех видах спектра, воспринимать космос прямо сквозь "поры кожи".

"Катер СОАПЭ, я триста шесть ноль один, патрульный крейсер охраны сектора. Вы обнаружены, не включайте больше двигатели. Ваша траектория нами просчитана, вы будете взяты на борт. Аварийно-спасательный модуль! Оставайтесь на прежнем курсе, и вы впишетесь точно в наш док".

Будь "спасатель" и в самом деле заблудившимся в космосе неудачником, уверенное описание простого маневра вселило бы в пилота безграничную радость. Для флагмана в его положении беглеца оно не означало ничего, кроме смертельной угрозы. Даже если на крейсерах еще не знают о случившемся на Редет II, их командиры сразу же доложат, что приняли на борт Того Самого Эвинда, и все будет кончено.