Читаем Мятеж во времени полностью

Сэра легонько встряхнула его за плечи.

— Если выбор стоял между мной и этой посудиной, то я рада, что все так обернулось.

Мистер Дэведсон первым поднялся на ноги и, обогнув разбитую ладью, направился к огромной трещине в полу, машинально отряхивая пыль со своих брюк и рубашки. Подойдя к краю провала, он заглянул вниз, потом повернулся к школьникам, продолжающим испуганно жаться к стенам.

— Не могу поверить, — ошеломленно прошептал учитель. — Просто не могу поверить.

— Чему? — поинтересовался Дак.

Мистер Дэведсон затряс головой.

— Семь землетрясений за последний месяц… А теперь одно из них случилось прямо здесь!

Никто ему не ответил, и зловещие слова на несколько мгновений повисли в мертвой тишине.

— СК держит ситуацию под контролем, — резко произнес припорошенный пылью экскурсовод.

Дак и Сэра быстро переглянулись. Они не поверили ему ни на пенни, хотя ни за что не признались бы в этом вслух.

Еще через три дня Сэра перенесла самые страшные Отголоски в своей жизни.

Ее дядя Диего уехал, по делам, поэтому Сэра была дома одна, когда почувствовала нестерпимое беспокойство где-то внутри черепа. Нечто вроде сводящего с ума зуда, который заставил ее с силой потереть виски в надежде загнать чесотку поглубже внутрь. Как обычно, Сэра не могла объяснить, что ею двигало, она просто знала, что ей необходимо немедленно покинуть дом, выйти через задний двор в поле, а оттуда прошагать полмили по старой грунтовке до старого амбара.

Солнце сияло в безоблачном небе, но плотное марево, висящее в воздухе, превращало дневной свет в зловещее потустороннее оранжевое свечение. Марево порождалось лесными пожарами, бушевавшими в сельских районах Пенсильвании, легкий ветер гнал дымную мглу к морю, так что издалека казалось, будто по небу движется фронт ядовитого шторма. Сэра бежала по дороге и наслаждалась теплом, несмотря на странное ощущение, которое, обосновавшись у нее внутри, снова — в стотысячный раз — гнало ее к амбару.

Она неслась все быстрее и быстрее.

Пыль клубами вздымалась у нее из-под подошв, прилипала к потным ногам. Сухой зной обжигал горло. Мчась по пыльной грунтовке, Сэра думала о землетрясении в музее и о реакции СК-шишек, заявивших, что это-де сущие пустяки, а также о других признаках глубокого неблагополучия мира. Еще она думала о Даке, своем лучшем друге на всю жизнь и до гроба (этот эпитет, несомненно, грешил тавтологией, но Сэре так больше нравилось), и о своем смутном предчувствии, что эта дружба возникла совсем неспроста. Несомненно, впереди их ожидало нечто грандиозное.

Она добежала до небольшой лужайки, окружающей амбар, и остановилась на том же месте, что и всегда. Рядом с одиноким гранитным валуном, торчащим на этой лужайке с незапамятных времен — возможно, еще с докембрийского периода. Наверное, этому камню было суждено пережить человечество. Привалившись к валуну, Сэра уставилась на покоробившиеся доски амбара со следами выцветшей красной краски, все сильнее осыпавшейся с каждым годом. Она стояла и ждала.

Ждала Отголосков.

Часть ее — здравомыслящая часть — знала, что делать этого не нужно. Твердила, что ей следовало подавить желание прийти сюда и отправиться куда-нибудь в совершенно другое место, не обращая внимания на приближающиеся мучения. Но в то же время другая часть ее существа с нетерпением ждала этих мук. Понимала ли Сэра, что происходит? Нет. Нравилось ли ей это? Тоже нет. Но она все равно ждала неизбежных страданий и даже находила в них удовлетворение, поскольку знала: они имеют какое-то отношение к той жизни, какой она должна быть. Для Сэры это было так же несомненно, как то, что ее кисти крепятся к рукам. Поэтому она не могла пропустить ни одной возможности пережить это ощущение. Каким бы мучительным оно ни было.

Вот почему она стояла и ждала.

Все началось через несколько минут.

Что-то нахлынуло, прилило к ушам изнутри — беззвучно, но ощутимо. Потом ее сердце пронзила боль, глубокая печаль распахнулась внутри нее, как ворота, как черная пасть тьмы, грозящей высосать из нее всю жизнь и утянуть на самую глубину отчаяния. Сэра в упор смотрела на распашные двери амбара: они оставались неподвижны, но каждая клеточка ее существа молила, чтобы двери открылись. Сэра почти видела это, почти чувствовала на лице порыв воздуха, с которым створки широко распахнутся, ударившись о стены амбара.

Конечно, ничего этого не произошло. Но при этом должно было произойти. Эти двери должны были открыться, и два человека должны были выйти из них, улыбаясь и весело окликая Сэру по имени.

Сэра ничего не понимала. Ни капельки, ни крупицы.

Но она знала. Эти двое были ее родители.

Которых она никогда в жизни не видела и никогда не увидит.