Читаем Мята и соль (СИ) полностью

ИнЛекрит не успел материализовать свое оружие, даже отскочить не успел, крепко получив жезлом в скулу. От удара развернулся корпусом, но не упал, хотя все же отступил на шаг.

— Бить наследников — нехорошо, — с намеком на серьёзность заметил он. Весь его вид преобразился, парень словно стал выше, воздух вибрировал вокруг него, становясь мутным, непрозрачным. Пальцы резко скрючились, появились почерневшие когти вместо ухоженных ногтей, но не успел он выпустить свое оружие, как я, оттолкнувшись от колонны, с прыжка нанесла еще один удар, на этот раз он успел прикрыться рукой, и жезл прилетел в предплечье, чуть ниже локтя.

С таким же успехом можно лупить керамопластитную стену. Рин даже не шелохнулся, а из его рук начали появляться клинки. Вот сейчас мне реально конец.

В императорском роду текла кровь Д'энии и тварей Той стороны.

Это означало, что только они могут управлять чудищами, защищая границы империи. Но это также и означало, что нет материала, который смог бы остановить лезвия, появившиеся сейчас из ладоней Рина. Словно сгустившийся, мутный воздух, клубившийся сейчас вокруг его фигуры, сосредоточился в форме мечей, почти метровых, достающих сейчас до пола.

— О, наше высочество разнервничался, — противно проголосила я, заметив, как черные ве́нки запульсировали возле его глазниц. Глазниц, ставших пустыми, словно и туда перекочевала мутная непонятная зараза, послушно танцующая в его руках и по телу. — Вас не били по очаровательной мордашке? — не только ему можно быть мерзким.

— Я бы не дерзил, Ная, — глухо отозвался он. Я сглотнула. Мы дрались раньше множество раз, но я ни разу не попадала по лицу, а он ни разу не показывал клинков. Обычно копировал мое оружие, и позволял мне надрать ему зад. Здесь, в институте, он был на равных с любым, даже с учеником не из богатого или знатного рода. В стенах этого здания любой такой же никто, и такой же всё, как и я, и принц, и остальные адепты. Это любили повторять все шеды, и ректор в том числе.

— Я бы не лезла, когда не просят, — заведя жезл за спину, я приняла боевую стойку, отвечая ему в тон. — Тем более при наличии гарема из желающих доставить тебе максимальное удовольствие.

Даже если он сейчас порежет меня на мелкие кусочки, отступить — означало бы смириться с поражением, а это вообще не про меня. Да и не верила я, что Рин настолько меня ненавидит. С самого детства мы вместе в этой академии, он с семи лет, я с пяти, разница у нас как раз два года, ходили на многие совместные уроки, тренировались вместе. Я подала пример, как стоит бить наследников… ну, возможно он и мог меня ненавидеть… слегка.

С такими глазами я его не узнавала, и с каждой секундой все больше желудок скручивало страхом. А вдруг он не в себе? Да нет, не может быть, ерунда какая-то. Я доводила его и сильнее. Поймав жуть, прыгающую мурашками по лопаткам, я уже привычным ментальным усилием раздробила страх, ощутив, что его крошечные части больше не могут на меня никак повлиять.

ИнЛекрит неуловимо подался вперед, замахиваясь и сокращая расстояние. Перед моими глазами так и встал тренировочный зал с движущимися деревянными манекенами. Никогда не знаешь, откуда прилетит шипованный цилиндр, а чтобы увернуться, нужна неимоверная реакция.

Которая у меня была, к счастью. Я проскользнула мимо обоих клинков, увернувшись, и подсекла принцу ноги. Он споткнулся, но снова не упал, чем вызвал раздражение. И немного — гордость. Это мой император. Пусть и будущий, но все же… Неожиданное чувство сбило меня с толку, позволив дать Рину мгновение, достаточное, чтобы вновь развернуться ко мне.

— Неплохо, мышь, — голос стал угрожающе тихий и хриплый. Ну, вот опять. Лет с семнадцати у него пошли публичные размышления на тему, как должна выглядеть благородная девушка. Я тогда пришла на бал Полуночи в лесгидских пепельно-серых шароварах, повязанных сверху прозрачным палантином со звенящими монетками, да топе в том же стиле, потому что другого наряда не было, да и этот-то Алуа подарил, после успешной вылазки в горы Лесгиды, самой дальней провинции. И хоть мне было плевать на мнение большинства, да и костюм нравился, да и Алуа нравился, как шед, конечно, куда больше балов и празднеств, да и до звания благородной мне было как до той же Лесгиды, прозвище «мышь» неприятно зацепило. — Пойдешь со мной на свидание? — вдруг его голос слегка потеплел, а глаза вновь стали голубыми, только вот сила джинна никуда не делась. Впрочем, это не помешало мне тут же закатить глаза и поджать губы — такие вопросы у Рина проскакивали нечасто, но с каждым разом все менее изобретательно.

— Если это попытка пригласить меня в постель, Ринсдей, то она бездарна, — холодно отозвалась я. — Что, те, кто в ней уже побывал, больше не представляют интереса?