Читаем Мята и соль (СИ) полностью

— Каком положении? — не унимался Рин. Ладонь, лежащая на столе, едва заметно подергивалась. Он смотрел на меня, а я не могла оторвать взгляд, хотя знала, что Санавир наблюдает. И сегодня, как всегда, Рин был вызывающе хорош собой. Прическа, собранная в пучок на затылке часть волос, чтобы не мешали. Вечно выбивающаяся прядь, падающая прямо на лицо. Глаза изумительно голубые, всегда будто прищуренные, лисьи, и даже к тому, как они меняли цвет, можно было привыкнуть. Прямой нос, ровная кожа с умеренным загаром. Ни одного шрама не оставалось на нем, хотя, точно знаю, колотила его не только я. Каким образом мне удавалось игнорировать симпатию к нему все эти годы, и что произошло сейчас? Может, я плохо смотрела? Пропустила момент, когда он изменился… так.

Я должна ответить, но слова запутываются в его взгляде, и я опускаю его вниз, на его шею, и зачем? Зачем так расстегивать рубашку, ты не у себя дома, Рин! Ворот чуть отогнут, от напряжения, сводящего его руки, ключица, не прикрытая одеждой, сильно выступает.

Рин вдруг откидывается назад на спинку стула и отводит взгляд, а с меня словно спадает наваждение. Не могу удержаться, чтобы не тряхнуть головой, но картинка накрепко застревает в голове. Странно, что видя все это, я не решила поступиться своей честью ради хотя бы одной ночи с ним, видимо, Алуа крепко промыл мне мозги насчет всякой там девичьей невинности. Разговоры об этом с ним были еще более невыносимыми, чем с Ладарой о замужестве и детях, так что молодец шед, конечно, ничего не скажешь.

— Род, состояние, кровь… этикет, — искренне поблагодарю Ресану за подсказку в моей голове, и изо всех сил постараюсь, что Рин попал в ее добрые и заботливые ручки.

— Рад, что вы это понимаете, адепт, — впервые за вечер улыбнулся император, а Ринсдей метнул в него уничтожающий взгляд. — Однако…

Глава 9

От этого его «однако» прямо у меня в голове возникли весы, одна чаша вдруг начала потихоньку перевешивать до этого уверенно идущую вниз вторую. Я прикрыла глаза на мгновение чуть дольше, чем требовало обычное моргание. Вот… какой хашры должны быть всякие «однако»?

— Это характеристики на вас от младших офицерских чинов, с которыми вы входили в общие группы. Это — от старших. И генерала ИнСагор'Идара, — он протянул мне несколько листков, которые я приняла, едва сдержав тик. Ладно офицеры, генерала-то я как умудрилась прошляпить?

— Знаете, что общего в них, адепт? — зачем-то спросил Санавир, а я покачала головой. Рин между тем отнял у меня листы, утащил у отца папку, пока тот играл со мной в переглядки, и что-то там считал, наверное, количество походов. Результатом пересчета остался очень недоволен. — Инали Мория проявляет большое мужество в походах. Сдержанна, собранна, безукоризненно следует приказам. Внимательна, инициативна. А, вот. Не имеет, или совершенно не проявляет страха к Т. Тварям, адепт, — уточнил мужчина в ответ на мой непонимающий взгляд, зачитав выдержку из отчета. — Вы их не боитесь.

— Ваше величество, если бы хашра меня поймала, проявлений страха, думаю, было бы исключительно достаточно, — отозвалась я честно. Но в чем-то он был прав. Я не боялась. Вспомнить последний поход. Необходимость моей крови для Викаира испугала сильнее. Однако он снова только хмыкнул. Это у них семейное — раздражать?

— Думаю, вы не сомневались, что мой племянник Викаир ИнШартис поставил меня в известность о вашем визите в их блокпост? — разумеется, без ведома императора и в носу не поковырять. Ай, школа Алуа не дремлет. Я кивнула. — Результат не желаете узнать? — Он словно специально дразнил меня.

Я посмотрела на Рина, и по его спокойному лицу внезапно поняла, что он знал. Он все этих три хашриных недели знал, что император шерстит мою подноготную, и ни слова мне не сказал. Я… не знаю, как его еще лупить, он просто невыносим.

— Я… не знаю, Ваше Величество, — отозвалась честно, вдруг осознавая, что это именно так. Я — это только я, и никакие рода, сословия и состояния не в силах этого изменить. — Я хочу только делать то, что умею, быть там, где полезна, и… не мешать там, где справляются лучше меня.

— Мы долго бились над вашей кровью, адепт. Она не реагирует ни на что, ни с чем не сочетается, направленность ее магии не определяется, но возможно вы заметили, что магия моего сына вам кажется близкой и знакомой. Вас это наталкивает на какие-то выводы? — у меня уже начинала болеть голова от того, насколько непозволительно много времени позволил себе выделить на меня император. Лучше б просто вздернул, таена.

— Нет, Ваше Величество. Никаких. Она мне близка, но совершенно непонятна.

— Потому что вы джинн. Полностью чистый. Без примесей чьей-либо крови, — отбросил игры Санавир, внимательно следя за моей реакцией.

— Это же абсолютно невозможно. Совершенно нереально и слишком бессмысленно сложно, — отозвалась я после паузы, когда ко мне вернулся голос.