Читаем Мята и соль (СИ) полностью

Апатия безнадежности не снесла мое проклятие вечно спешить, чтобы успеть получить как можно больше знаний. Наскоро помылась, переоделась в свежую форму боевика (наверняка дело рук Алуа, уже представившего императору отчеты обо всех наших не совсем законных вылазках в Нижний мир). Коричневые штаны цвета хаки, такая же рубаха без пуговиц, в тон нижней одежде, чуть темнее, верхняя накидка в виде плотного камзола без рукавов до середины бедра, затягивающаяся широким ремнем или корсетом. Я носила корсет, и широкие кожаные браслеты от локтя до запястья, как у наставника, пряча в них тонкие выдвигающиеся стилеты. На встречу и императором мне их, разумеется, не дали. Но даже обувь выдали новую. Волосы еще не досохли, но ждать было некогда, пришлось заплести, как обычно, в косу и собрать в узел на затылке, закрепив шпильками. Из-за того, что они не высохли, казались чуть темнее привычного пепельного оттенка. Вполне обычный цвет волос для воздушного мага-стихийника.

Перед зеркалом зачем-то остановилась проверить форму. Себя я считала обычной, особенно на фоне магически украшенных аристократок. Сейчас в моде неброскость и натуральность, конечно, поэтому колдовская косметология скорее убирает недостатки, чем существенно влияет на внешность. Но все же, процедуры на достижение правильных скул, увеличенного разреза глаз, более густых ресничек, губ без «арки Купидона» пользуются большим спросом. С последним мне повезло от природы, но вот глаза… Давно поняла, что цвет моих глаз совпадает с цветом подземного песка с Той стороны, сине-зеленый, глубокий, насыщенный, красивый в общем-то, но от знания, что похож на что бы то ни было с Той стороны, он быстро перестал мне нравиться. А теперь нравится еще меньше, вспомнить поТусторонний ураган в глазах Рина…

Рин… надо с ним поговорить. Хотя, чему бы он ни верил, своим воспоминаниям или тем, что я ему наплела в лазарете, решит, что я пришла за помощью. Не на виселицу ж меня ведут, в самом деле! Какая бы ни была во мне магия, я уж точно не наврежу своему государству и людям в нем. Престол мне вообще ни к чему… только вот почему ректор сказал, что будут вопросы о Ринсдее?

Я не наскребла сил на портал до столовой, очень уж он резервопоглощающий, поэтому пошла пешком. В Малом зале сегодня сидело от силы человек пять, но нелегкая принесла сюда обедать Ресану. С ее свитой подружек.

Набрав на поднос всего и побольше, я уселась вдалеке от них за колонной, надеясь, что меня не заметили. Как бы не так — она словно только меня тут и ждала. Не успела я засунуть в рот первую ложку с супом, как она уже подскочила к столу и, не спрашивая разрешения, села рядом, сверля меня тем же заинтересованным взглядом, что и в первый раз.

— Привет, Ресана, — поздоровалась я, весьма обрадованная, что она не позвала с собой свою стайку человеко-ваил. Я так их называла за способность сожрать почти любого неугодного в школе. Со мной она, однако, изначально была мила, и даже называла советы, которые я ей давала, уроками. А советы касались того, как заполучить «бегающего за мной», исключительного по ее мнению, Ринсдея.

Глава 7. Прошлое

Я сидела после тренировки жутко голодная и злая, я побила Рина, но он все равно умудрился отпустить несмешную шутку в мой адрес, в результате чего получил техничный, но с профессиональной точки зрения, лишний удар в подбородок. Очень лишний. Неуместный, я бы даже сказала. Ставший карой, спустившейся на меня в виде месяца приборки неразобранного архива в библиотеке. Я конечно сумела умалить это вопиющее наказание тем, что если найду там что-то полезное — сразу стану изучать, и мне за это будет только экзамен по этому самому полезному, так что убираться долго я действительно не собиралась. Но что было потом — не описать словами. Не прошло и часа с тренировки, как только вышедший из лазарета Рин выпустил все шестьдесят виверн из школьного террариума. На какую хашру он это сделал, спросите? Чтобы попроситься прибирать со мной архив. Да мы его быстрее спалим к хашрам, распылим на микромолекулы, и только его, в лучшем случае. Поэтому настроение у меня было, мягко говоря, удрученное. Еще и шед подзатыльника отвалил.

— Я хочу тебя спросить, что ты делаешь, и попросить немедленно прекратить, — лучезарно улыбаясь, ко мне подсела ну очень миловидная девушка с курса на год постарше. Из благородных. Тоже «ну очень». В плане, очень благородных, вроде Ресана ИнДарлиэ. Дочь какого-то генерала. Носитель крови императора. И т. д. и т. п. В дурной последовательности.

— Но я очень хочу кушать, — возразила я спокойно. Выражение лица на черноволосой головке на секунду зависло, но потом она поняла и рассмеялась. Вообще все носители императорской крови — черноволосые, и Ресана не стала исключением. Прибавить к этому вечно смеющуюся мордашку с пухлым бантиком маленького ротика, ярким зеленым глазам, папу генерала и императорскую кровь — и образ невесты наследника возник нерукотворный. Или как там. Я прогуливала литературу.