Читаем Мясник полностью

Вита сидела на маленьком старом диванчике, поджав ноги. На ручке дивана в пепельнице лежала сигарета — фильтр и длинный столбик пепла, уже не дымящийся, остывший. Над головой назойливо и беспощадно тикали часы, на кухне бормотал холодильник, и эти звуки почему-то особенно подчеркивали тот факт, что кроме нее в квартире никого нет. Вадим, не дождавшись, пока она разберется в бумагах, уехал по делам, прихватив в залог три ее золотых кольца, браслет и часы, а также спрятав где-то сапоги. Отдавать в залог документы и телефон Вита по вполне понятным причинам не стала.

Время шло. Она уже прочла все, что было в папке, и теперь перебирала бумаги заново с какой-то странной надеждой, будто в них успело что-то измениться. Под ее пальцами шуршали газетные вырезки, фотографии, листы, отпечатанные на компьютере, на машинке, исписанные рукой Колодицкой. Отдельно, на диване, лежали четыре листа, на которых слова были выплетены уже знакомым Вите изящным красивым почерком, и два конверта, почерк на которых она никогда не видела раньше. На одном из листов засохло несколько больших бурых пятен, и некоторые слова бесследно исчезли в них, что, впрочем, не играло особой роли — текст на всех листах был так же бессмысленен, как и раньше.

Больше всего хотелось просто разреветься. Поскольку в квартире она пока была одна, стесняться не приходилось. Взять и разреветься. Захлебывающиеся громкие судорожные рыдания, слезы, сопли — все как положено. Еще хорошо бы разбить что-нибудь. Вон, ваза стоит на серванте. Большая, тяжелая… об стену бы ее, родимую!

Съежившись, Вита просматривала бумаги, и теперь уже воспринимала написанное гораздо глубже и с неким отчужденным спокойствием — не просто как ошарашившую ее информацию. Газетный шрифт мешался в ее глазах с крупным размашистым почерком покойного редактора.

… Масловец разбирала корреспонденцию, адресованную непосредственно генеральному директору фирмы «Фиал» Зотову. По словам одного из работников той же фирмы, Рубцова (данные, адрес), зашедшему к Масловец проконсультироваться по некому вопросу, А.Д. просматривала какое-то письмо, рядом с ее рукой лежал вскрытый конверт. Ни на один из вопросов Рубцова А.Д. не отреагировала (дословно: Сидела, как глухая. Я ей: «А.Д., вы меня слышите?! Ну хоть слово скажите!» Ору, ору, а она — ноль! Как в трансе!») Потом А.Д. бросила письмо на стол, резко встала, очень быстро подошла (м.б. подбежала) к окну, открыла его и перекинулась через подоконник головой вниз (дсл.: Она так скакнула… Я думал, задыхается, потому и хочет окно открыть… думал, с ней плохо. Ну, я то-же к окну… за ногу успел ее схватить… за ботиночек… он у меня в руке остался, а она вниз…)…