Читаем Мясник полностью

«Ухр!» — отвечает Эдгар и собирается повалиться на бок, но тут лифт останавливается. Я открываю дверь квартиры, и Эдгар, почуяв кухонные запахи, оттесняет меня, и грозно мчится на кухню, словно лось во время гона. Вскоре с кухни долетает ругань и грохот упавшей кастрюли.

— Макс, я сколько раз говорил, чтоб ты своего Годзиллу на кухню не пускал?!! — вопит Женька. — Убери его к черту! Эдгар, пошел вон!

Я вешаю пальто и иду на кухню, где попадаю в объятия Женьки, пахнущие луком, специями и вином. На кухне очень жарко, несмотря на распахнутую форточку, и он нацепил фартук поверх трусов, и вид у него дурацкий и забавный. Под крышкой огромной сковороды на плите что-то завлекательно скворчит, распространяя аппетитнейший запах, и Эдгар, враскорячку стоящий посреди кухни, с наслаждением втягивает его ноздрями, и огрызок его хвоста бешено мотается туда-сюда.

— Никак ты, Жека, готовишь мясо? — спрашиваю я и заглядываю под крышку. — А ты разве умеешь?

— Не, нормально, да? — спрашивает Женька у Максима. — Болталась неизвестно где и вместо доброго слова тут же оскорбления, да еще на кулинарную тему. Дитя мое, к твоему сведению, я готовлю мясо лучше, чем ты когда-либо сможешь научиться.

— Мужики вообще лучше вас готовят, — бурчит Максим, сидя на корточках и загружая пиво в холодильник. — И все делают лучше вас. Лучшие писатели, лучшие повара, лучшие модельеры — все ведь мужчины. Для чего вы нужны — вообще непонятно. Только и умеете, что душу выматывать, да деньги тратить на всякую ерунду.

— И выгонять из собственной квартиры, — беззлобно замечаю я и треплю его по голове. Радости семейной жизни уже проели в его пышной шевелюре изрядную плешь, и она печально поблескивает сквозь рыжеватые волосы. — Бедный мужчинка!

— Отойди от него, женщина! — говорит Женька и снимает крышку, внимательно разглядывая содержимое сковородки. — Будь смиренна и не открывай рта, когда говорят владыки земли — мужчины!

В этот момент Эдгар, оценив обстановку, неторопливо подходит к нему и, довольно хрюкнув, опускает увесистый зад на ногу владыки земли, и владыка охает, с трудом выдергивает ногу, дает бульдогу пинок и начинает ругаться, как последний тролль. Слушать это невозможно, и я ухожу в спальню и начинаю раздеваться. Через минуту появляется Женька — уже без фартука, но с бутылкой пива, на треть пустой.

— Я тебе как раз ванну набрал, так что иди отмокай, — говорит он, потом подходит ближе и внимательно на меня смотрит. — Витек, что случилось?

— Случилось? — я швыряю колготки на стул. — Ничего не случилось.

— А ведь врешь, — отмечает Женька. — Паршиво ты выглядишь, на редкость паршиво. Какие-то проблемы?

— Я просто устала. У тебя там мясо не подгорит?

— Подгорит — другое куплю. Ты словно постарела на год. Витек, не виляй, мне этот твой вид знаком. У тебя такой вид, когда тебя к стенке припирают. Во что ты влипла?

— Женьк, я правда очень устала. Мне, кстати, никто не звонил?

Женька слегка приподнимает одну бровь, что служит у него признаком раздраженности.

— Нет. Только Султан тебе несколько дискет передал.

— Дискет? Зачем?

— Какая-то почта, не знаю. Здоровые файлы. Графика что ли? Вчера пришли.

— А, да, да! — я вспоминаю о своем звонке сокурснику Гришке. — Где они? Я сейчас…

— Ну, нет! — Женька разворачивает меня, когда я кидаюсь к компьютеру. Конечно, было бы куда как проще получать почту дома, но компьютер у нас «слепой». Поскольку дома мы почти не живем, то подключаться к Интернету Женька считает делом бессмысленным. — Катись-ка ты, душа моя, в ванную. Мне не нужны дома больные женщины!

— Деспот, — бормочу я, но все-таки иду, потому что и сама понимаю, что он прав. Ванна полна воды и пушистой пены, от которой приятно и успокаивающе пахнет чабрецом и ромашкой. Я перешагиваю через бортик и тут же с визгом отдергиваю ногу — Женька, забывшись, опять набрал воду по своему вкусу — почти под сто градусов. Приходится разбавлять.