Читаем Мякин полностью

— Не буду, не буду, — подтвердила хозяйка и наполнила стакан следующей порцией жидкости. — Выпей за меня, — добавила она. — За меня и мой халатик.

Компания вновь сосредоточилась у комода. Небритый неторопливо, мелкими глотками выпил содержимое стакана и аккуратно поставил его на место. Хозяйка налила себе и с удовольствием выпила.

— Ну, как мой халатик? — спросила она гостей.

Мяк равнодушно взглянул на разноцветное одеяние хозяйки и ответил:

— Цветастый.

— Ага, цветастый, — согласилась хозяйка и ещё раз повертелась перед гостями.

— Сзади дырка, — просипел небритый. — А говоришь, что новьё. Я Мусью знаю — он новьё достать не может.

Хозяйка перестала крутиться и весело ответила:

— Для меня новьё, а ты как хочешь, лысый глаз!

За окном просветлело; поверх старого хламья, которым был завален подоконник, проступило бледно-серое небо. Наступал новый зимний день. Мяк, разогретый от принятой внутрь жидкости, совсем расслабился, привстав, облокотился о столешницу комода и мечтательно посмотрел в окно, а может быть, куда-то ещё дальше, где было тепло и светло и не надо было кутаться в тёплые одежды и ночью бродить по городу в поисках провианта и прочих необходимостей для свободного, не зависимого ни от кого существования.

Прошлой ночью он был на вокзале, покрутился около ларьков, хотел было устроиться у входа в кафе, даже успел получить в лежащую у ног коробочку бумажную иностранную деньгу, но незнакомый дежурный прогнал его, а посему вся его рабочая ночь не сложилась. Добычи, кроме этой деньги, не было — настроение у Мяка наблюдалось соответствующее тёмной ночи, предвещавшей слякотное утро.

«Вот оно и наступило», — подумал Мяк. Глаза его слипались и тихая дрёма навалилась на него.

— Спит стоя, как лошадь, — просипел небритый. — Тяжко ему с нами.

— Пусть спит, — прошептала хозяйка. — Я могу вас обоих уложить вот там. — И она указала рукой на старый диван в углу. — А я уж как-нибудь на полу.

— Как-нибудь и мы можем, — просипел небритый и взглянул на тёмную бутылку.

— Всё кончилось, — прошептала хозяйка. — Фанфарик кончился.

Небритый в знак согласия кивнул и произнёс:

— А всё-таки подлец Мяк — явился без фанфарика, лысый глаз! — Э, Мяк, пойдём спать, слышишь, Мяк? — просипел небритый и тронул соседа за плечо. Фанфарик кончился, — произнёс он, когда Мяк открыл глаза.

В комнате хозяйки пахло пылью и ещё чем-то давно залежалым, и только свечной аромат нарушал эту мрачную обстановку.

— Я погашу свечу, уже светло, — тихо сказала хозяйка.

— Ну, я пошёл, — ответил Мяк.

— Иди, — согласился небритый.

— Как «иди», как «иди»? — всполошилась хозяйка. — Куда же ты? — Она бросилась к дивану, выровняла подушки и заявила: — Здесь же хорошо. Мягко.

— Пойду в либерторию, — ответил Мяк.

— Он опять бредит, опять «либертория»! — всплеснула руками хозяйка.

— Пусть идёт, лысый глаз! — просипел небритый. — Это у него свобода так называется.

— Какая такая свобода? — возмутилась хозяйка. — А тут что у меня — тюрьма, что ли?

Небритый оглядел владения хозяйки и ответил:

— А здесь у тебя хлам один. Если б не фанфарик, так делать в твоём хламе нечего.

— Хлам один! — заверещала хозяйка. — Так и убирайся, лысый глаз, и балалайку свою забирай! Нечего в чужом хламе свои вещи держать!

Хозяйка открыла комод, извлекла из ящика скрипку и бросила её на столешницу.

— А где футляр? — теперь возмутился небритый. — Где футляр? — повторил он, надрывая связки. Его сильный голос с хрипом, переходящим в свистящее шипение, заполнил комнатку хозяйки.

— Фу ты, ну ты, лысый глаз, ему ещё и футляр подавай! — закричала хозяйка. — Как фанфарик — так давай! А как балалайку свою забирать — так нет! Я её сейчас выкину на двор! Там и держи её.

Хозяйка схватила скрипку и, запинаясь за хламьё, разбросанное на полу, устремилась к окну.

— Вонька, не сметь! — заорал небритый. В горле у него что-то заклокотало, он натужно закашлялся, схватился за бутылку, и тут Мяк понял, что надобно нечто предпринять для мирного разрешения конфликта.

— Воня, я останусь у тебя, успокойся, — громко произнёс он.

Хозяйка, не оборачиваясь, остановилась и тихо спросила:

— Мякушка, а ты не врёшь?

— Не вру, — ответил Мяк.

Небритый перестал хрипеть и удивлённо взглянул на Мяка.

— Без фанфарика? — спросил он.

Мяк порылся в карманах куртки и достал бумажную деньгу.

— На это много фанфариков поиметь можно, — произнёс он и положил купюру на комод рядом с пустым стаканом.

— Да-а! — изумлённо просипел небритый. — Ты всё равно подлец, Мяк, всё время затаиваешь самое важное.

Хозяйка вернулась к комоду и настороженно осмотрела купюру.

— Не наша, — недоверчиво произнесла она. — Надо отдать Мусьё — он на рынке что-нибудь придумает.

— Он тебе придумает! — злобно просипел небритый и продолжил: — Твой Мусьё только тряпки рваные и может достать, а тут серьёзная вещь. Это Мусьё не потянет.

Хозяйка пожала плечами и аккуратно положила скрипку на место.

— А футляр твой Нуда в долг взял — ему в переходе около базы больше в футляр дают. Но такой, — и она кивнула в сторону купюры, — ещё не было.