Читаем Мякин полностью

— Опять! — гаркнул моряк. — Опять «не понимаю»! Ты, матрос, расстраиваешь меня, как ржавая посудина в затонувшем доке. Это нехорошо с твоей стороны. — Он вздохнул и изрёк: — Эх! Веселухи мало!

Моряк ещё несколько раз вздохнул из-за отсутствия веселухи и продолжил свои рассуждения.

— Называть себя дураком означает самокритично к себе относиться, а дураком безнадёжным — чересчур самокритично. Сие означает, что вы, молодой человек, совсем не дурак, тем более безнадёжный, — и что мы получаем, как говорится, на выходе из бухты? Мы получаем человека — не дурака, радующего себя этим, что он, мол, не дурак. А чтобы радость в нём, в этом человеке, возрастала, он себя дураком и называет — тешит, так сказать, своё самолюбие.

— Спасибо за разъяснение, — произнёс Мякин. — Может, к этой лекции и случай какой-нибудь припомните?

— Может, и припомню, — ответил моряк. — У меня, как ты понимаешь, матрос, много случаев имеется.

— Вот и расскажите что-нибудь, — предложил Мякин.

— А и расскажу, — ответил моряк. — Вот отдохну немного и расскажу тебе, матрос, технический случай.

Он прилёг на койку, покряхтел немного, укладывая поудобнее своё тело, и вмиг задремал. Тихое сопение блаженно распространилось по палате. Моряк лежал на спине, и на лице его Мякин пытался уловить какой-нибудь знак, хотя бы какой-нибудь еле уловимый след от моряцкого сна.

«Наверное, снов у моряка должно быть множество», — думал Мякин и пытался представить себе, как молодой капитан стоит на мостике большого корабля, бороздящего бескрайние просторы океана. Капитан зорко смотрит вдаль, куда-то за горизонт, и ощущается, что он, как опытный морской волк, всеми фибрами души чувствует ровное и уверенное движение стальной громадины, напичканной боевой техникой, электроникой и матросами, знающими назубок своё военно-морское дело. Корабль идёт на восток, навстречу восходящему солнцу к неизвестным берегам, и Мякин уверенно, широко расставив ноги, смотрит вперёд — туда, где первый луч солнца вот-вот должен появиться над тёмной кромкой воды.

— Ты опять спишь, матрос? — услышал Мякин сквозь сон. — Спи, спи, матрос, выздоравливай.

Мякин повернулся на другой бок и снова погрузился в лёгкую дремоту, какая обычно наступает у больничных пациентов после утренней беседы. Он снова попытался представить себе молодого капитана, но морская тема как-то в голове не появлялась, то есть как бы появлялась, но со странными персонажами. Стоит будто бы Мякин на капитанском мостике, а сзади у него за спиной (он не оборачиваясь чувствует это) толпятся и наблюдают за ним соседи из той палаты, откуда исчез инструментальщик. Мякин ощущает, что все они, стоящие сзади, недовольны тем, как он управляет большим кораблём, и того гляди готовы сменить его. Он хочет обернуться и резко и грубо напомнить, кто здесь командир, но что-то ему мешает. Он смотрит по сторонам и обнаруживает, что у штурвала стоят доктор с помощницей и рулят куда хотят, не обращая внимания на команды капитана. Мякин нервничает, ему становится жарко, пот течёт по лбу, наплывает на глаза, из-за этого он совсем ничего не видит и думает: «Как же я буду управлять кораблём?» Доктор оборачивается к нему и густо басит: «Ни часа больше».

— Матрос, ты опять кричишь. Во сне кричишь. Это нехорошо с твоей стороны, — слышит Мякин голос моряка и открывает глаза.

— Извините, — спросонья бормочет Мякин и ложится на спину. Он долго смотрит на потолок, тихо шепчет про себя: «Дурь какая-то снится, ничего весёлого».

— Матрос, ты что молишься? — слышит он снова и тихо отвечает:

— Нет, не молюсь. Это я так, про себя говорю.

— Про себя не надо. В этом заведении про себя говорить не надо. Неприятности могут быть, — ехидничает моряк.

— Шуметь, когда спишь, тоже не надо, — добавляет он. — Здесь тихая контора, шумных не любит.

— Да, я знаю, — вяло отвечает Мякин и снова закрывает глаза. На этот раз он спит долго, без сновидений и просыпается только тогда, когда слышит голос медсестры:

— Больной Мякин, больной Мякин, просыпайтесь! Я вас жду.

— Я не больной, — бормочет Мякин и открывает глаза.

— Не больной Мякин! — весело повторяет медсестра. — Вставайте, нас ждут на процедуре.

— А позвольте выведать, — вмешивается в процесс подъёма моряк. — Вас там ждут обоих или только товарища Мякина?

— Только товарища Мякина, — хихикнула медсестра.

— Отлично, — продолжает моряк. — Значит, я могу надеяться на вашу аудиенцию?

— Можете, — улыбаясь отвечает она.

— Товарищ Мякин! Матрос! Вас ждёт процедура, а меня — приятное рандеву с красавицей. Не задерживайте нас, — балагурит моряк.

Мякин, потирая глаза, встаёт, поправляет одежду и объявляет:

— Я готов.

— Ну, так я жду тебя, красавица, — басит моряк. — Не забудь навестить морского волка.

— Морского волка? — смеясь, повторяет медсестра. — Морского волка — страшно.

Моряк хохочет и отвечает ей:

— Я волк, да не страшный, приручённый.

— Не знаю, не знаю, — улыбается медсестра и обращается к Мякину: — Пойдёмте. Весёлый у вас сосед, — говорит она Мякину, когда они идут по коридору.

Мякин отвечает:

— Да, весёлый. — И молча идёт за сестрой.