Читаем Мгновения Амелии полностью

Амелия!

На КДКФ я подслушал, как девушка в блестящих колготках успокаивала великого Н. Е. Эндсли. Я подстерег ее у выхода и предложил прислать «Орманские хроники» с автографом. Я решил, что в долгу перед ней, ведь она не воспользовалась Ноланом. Она спросила, могу ли я прислать книгу ее лучшей подруге, которая и открыла ей мир «Хроник». Она дала мне адрес местного книжного магазина (ей не слишком хотелось давать свой адрес какому-то незнакомцу) и уверила, что позаботится о получении.

Когда ты позвонила в магазин или уезжала в Даллас, мне стоило признаться, что книгу отправил именно я. Но я не сказал, потому что чувствовал себя виноватым, ведь из-за меня ты приехала в Локбрук, будто я призвал демона-фанатку, который станет преследовать моего друга.

После фестиваля он изменился (думаю, он был сломлен), но иногда я замечал, как он смотрит в окно, а его мысли витают в совершенно другом месте, куда я не в силах отправиться и вернуть его обратно.

Но, Амелия, ты смогла это сделать. Подняв армию доброты и эмпатии, ты пробилась сквозь его внутреннюю мглу и вернула моего друга. Я же этого не смог сделать.

Дженна гордилась бы тобой. Очень сильно. Уж я-то знаю, потому что горжусь Ноланом, хоть иногда он ведет себя как идиот.

Я решил, что у тебя должны быть твои же фотографии, потому что они – полное отражение тебя. В них запечатлено то, что только ты подвластна обнаружить.

Что бы ты ни решила, знай, что в Локбруке тебя всегда будет ждать работа и – мама просила упомянуть – спальня с личной раковиной. И я позволил себе организовать несколько фотосессий в городе.

Амелия, прости, что не рассказал тебе всю правду.

Прости и его, что не пишет, как по тебе скучает.

Astra inclinant, sed non obligant.

Алекс

P. S. Пожалуйста прочти упаковочную бумагу. Но никогда не говори ему, что я вынес листы из его секретной комнаты, иначе он запретит мне пользоваться Wi-Fi. Или вонзит в меня свой дурацкий меч с камнями.