Читаем Мгновения Амелии полностью

– Амелия, ты должна выбрать, какой видишь свою жизнь. Только ты можешь набраться смелости и не покладая рук идти к поставленной цели, и таким образом только ты должна решить, каким путем идти.

Будь это другая история, я бы бросила сумку и обняла Валери. Объявила бы о намерении остаться, сбежала бы на первый этаж и целовала бы Нолана, пока он не забыл о моем несостоявшемся отъезде.

Но эта история об Амелии Гриффин, которая должна разобраться, как же ей жить после смерти лучшей подруги. Она должна решить, какой будет ее будущее, а не сегодняшняя жизнь и не жизнь, которую она выдумала за последние три дня. Она должна набраться смелости и решимости.

Несмотря на всю заманчивость и разрывающееся от прощания с Ноланом сердце, я не могу сгоряча изменить свое будущее ради чего-то столь ненадежного.

Возможно, изначально Дженна добивалась именного этого: чтобы я осознала, насколько она была права все это время. Ведь и она, и ее родители желали мне только самого лучшего.

Я делаю вдох, затем выдох и стараюсь, чтобы взгляд моих глаз ничего не выражал.

– Валери, спасибо вам за все, – говорю я. – Мне нужно ехать.

Если она удивлена, то умело скрывает это. Я заставляю себя проигнорировать разочарование в ее глазах и направляюсь к лифту, оставив Валери в одиночестве в гостевой комнате.

Больше мне не нужна фея-крестная.

Двери лифта открываются на первом этаже; парни сидят на разных стульях, душный воздух пропитан влагой, будто природа тоже злится на меня. Алекс поднимает на меня взгляд, а Нолан не спускает глаз с бутылки с водой, которую держит в ладонях.

Не обращая внимания на Алекса, я становлюсь перед Ноланом. Я стольким ему обязана. И я обязана попрощаться с ним.

– Я должна уехать, – проговариваю, – прости. Знаю, что ты этого не понимаешь, но я обязана это сделать. Я ошибалась. Я должна поступить в университет и стать той, кем мне предназначено быть.

Он отказывается смотреть на меня и разговаривать. Я обращаюсь к его согнутой шее и злюсь на себя за подступающие слезы, готовые размягчить мое черствое сердце.

– Я не жду, что ты мне напишешь, – продолжаю я и добавляю, раз уж никогда не буду твердо уверена в своем решении: – Для меня все было важно. Ты стал важным для меня. Правда. – Он продолжает молчать, опустив голову. – Прощай, Нолан, – выдыхаю я.

Амелия из прошлого попросила бы его звонить, писать или приехать в гости, но новая Амелия осознает, что лучше оставить все на своих местах, здесь, в Локбруке, у подножья озерных волн, которые никогда не перерастут в океан.

Я вяло машу на прощание Алексу и Валери. Мне стоило бы выразить им признательность за широкие души, но на сегодня у меня иссякли силы извиняться и прощаться. Я выхожу из книжного магазина, колокольчики над дверью печально звенят на прощание.

Я уже на полпути к стоянке, где припаркована моя машина, как он выкрикивает мое имя. Несмотря на кипящую внутри меня лаву, ноги застывают на месте. Только упомянув мое имя, он приковал меня к месту с помощью «Старинных чар».

– Амелия, – повторяет Нолан и останавливается в нескольких метрах от меня. – Амелия.

Это всего лишь мое имя, но почему оно кажется самым желанным словом, которое я когда-либо хотела услышать?

– Нолан, – выдыхаю я. Что еще я могу сказать? Я должна уехать.

– Это не ты, – бросает он. – Дженна бы не этого хотела.

– Ты не прав, – отрезаю, – я должна вернуться.

Нолан тяжело дышит, не знаю уж, от бега или от переживаний. Теперь я не обязана знать. Он запускает пальцы в волосы и расхаживает перед капотом машины. Как будто тонет на суше. Мысленно я разламываю землю между нами, чтобы отдалить от себя и его, и его страдания.

– Есть снимок, – вдруг произносит Нолан с горящими глазами. – Есть снимок, на котором девушка свернулась на стуле. Она не смотрит в объектив, а только сидит с надетыми наушниками. Она… – Его голос дрожит, и он замолкает. – Она самая прекрасная девушка. Она озаряет все вокруг, потому что впитывает в себя каждую книгу, но даже когда устает, все равно проглатывает главу за главой. Вот какая она.

Я заставляю себя открыть дверцу хетчбэка и закинуть внутрь сумку.

– В небе она видит китов, а еще она проявит себя в будущем. Правда, она не уверена, как именно, но это непременно случится.

Я захлопываю дверцу.

– Я люблю ее, – шепчет Нолан, и мое сердце останавливается. – Знаю, это преждевременно, фантастически и глупо, но я люблю Амелию Гриффин, и если она позволит мне любить ее – как она захочет, – мы смогли бы вечно рассказывать друг другу истории. О снимках, китах и… всем, о чем ты захочешь, Амелия.

Я пропускаю мимо ушей звучащие в его голосе неуверенность и надежду. Будь у меня больше душевных сил, поцеловала бы его на прощание, но я слаба. Чем быстрее я уеду, тем быстрее мы обо всем забудем. Тем быстрее все вернется на круги своя.

Уезжая, я оставляю Нолана Эндсли еще более потрясенным и сломленным, чем при нашей первой встрече, и смотрю в зеркало заднего вида, как уменьшается и отдаляется его лицо. Я дожидаюсь, когда разорвется наша нить, и задумываюсь, не хлестнет ли она, как резинка, по моей руке, нанеся ответный удар.