Читаем Междулистье полностью

Семья Саэгли состояла из трех человек: Двана Саэгли, его жены Ниоры, и их взрослой дочери Цэчимы. Все трое не отличались учтивостью и доброжелательностью. Правда, Сэту Эмири очень была по нраву их дочь. Более красивой девушки на острове было не сыскать. Высокая, с волосами цвета вороньего крыла, Цэчима словно сошла со страниц книг, хранящихся в доме у Рантов. Неолла несколько раз пересекалась с ней на восточном пляже острова, но девушка всегда была замкнутой и отстраненной. Она никогда не купалась в море с остальными детьми, а сидела на песчаном берегу и смотрела куда-то вдаль. И никто не нарушал ее одиночества. Дван Саэгли отсек все попытки соседей к общению, и они поселились в самой глубине острова, куда мало кто заходил.

Паэлий осторожно, не касаясь ветвей, сделал несколько шагов вперед и подозвал к себе дочь.

– Ты сиди здесь и, если что случится, беги к дому. Дорогу запомнила?

Неолла утвердительно кивнула и легла в траву. Девочка неотрывно следила за каждым шагом отца, пока тот не оказался у ограды. Она слышала его голос, который словно эхо долетал до нее. Отец позвал по имени всех Саэгли, но никто не ответил на его призывы. Неолла лежала на теплой траве, и зеленые острые кончики щекотали ее открытые ноги. Она перевернулась на спину и замерла. Над ней парило странное насекомое. Огромное, похожее на земляных жуков, только с крыльями как у летучих мышей. Оно вперило в нее взгляды многочисленных глаз и зловеще зависло над ней. Его мохнатые лапки потянулись в ее сторону. Но встревоженное чем-то, оно резко взмыло вверх. Послышался хлопок и, будто вывернутое наизнанку, насекомое исчезло в ту же секунду. Только маленькая светящаяся капелька успела соскользнуть с его крылышка, и стала падать вниз.

Неолла, итак до чертиков напуганная, зажмурила глаза и попыталась успокоиться. Она старалась думать о том, что ничего не произойдет, и эта капля упадет рядом с ней в траву. Но ее ожидания не сбылись. Прозрачная капля упала прямо ей на лоб. Неолла почувствовала, как тело ее стало горячим. Капля растеклась по лбу тонким слоем и устремилась к краешкам глаз, исчезая под веками девочки. Все вокруг перед ее глазами заволокла золотистая дымка. Неолла вздрогнула и вскочила на ноги.

В этот момент раздался еще один хлопок, и дом Саэгли разлетелся на куски. Но тут же обломки, среди которых она увидела своего отца, снова сошлись воедино, и сплющились в маленький комок, исчезнув с оглушительным грохотом. Неолла попыталась закричать, но ни единого звука не вырвалось из ее рта. Только жар внутри тела все усиливался. Она, что есть сил, побежала к месту, где еще минуту назад стоял дом, но упала на колени, почувствовав себя плохо.

Девочка попыталась снова встать на ноги, но резкая боль пронзила ее голову. Из глаз потекли слезы и были они такие же серебристые, как и капля. Она посмотрела на свои руки и ужаснулась, увидев, что они светятся изнутри. На указательном пальце, под ногтем, мерцали две зеленые точки. Она поднесла его к лицу и увидела маленькую головку неизвестного ей существа, которая тоже смотрела на нее и моргала. Приступ паники сдавил горло Неоллы, и она упала навзничь, в траву. Всего одного раза хватило ей моргнуть, чтобы исчезнуть с острова Эмири, переносясь из одного мира в другой через портал Междулистья.

* * *

Лестия не могла найти себе места от переживаний. Муж и дочь ушли уже много часов назад и пропали. А она, запершись с детьми в доме, ходила от окна к окну и ждала их возвращения. Мирроль лежала на постели Неоллы и мирно посапывала. А Тони сидел на полу и рисовал на листке какие-то узоры. Но Лестия чувствовала, что произошло что-то плохое с ее родными. Никогда еще ночью никто из них не покидал дом. И ее мучили страшные картины, когда она представляла себе, что может твориться там, за оградой, в это темное время. Но побежать к мужу и дочери на помощь женщина не могла. Она не могла оставить детей одних. Ведь неизвестно, кто мог забраться в дом, пока они были бы вдвоем. И ей ничего не оставалось, как сидеть в запертом доме и дожидаться их возвращения.

Лестия решила хоть ненадолго отвлечься от мыслей и приготовить ужин. Дети уже много часов ничего не ели и в скором времени могли проголодаться не на шутку. Поэтому она набрала в миску немного кореньев и клубней и ушла на кухню. Но, скрывшись в ее тени, разрыдалась. Слезы душили Лестию, и она судорожно глотала воздух. Мысли о гибели Паэлия и Неоллы одолевали ее с каждой минутой все больше и больше.

Выронив из рук нож, Лестия упала на колени и схватилась за подол, отрывая от него куски.

– Мамочка, а где папа и Неолла? – спросил, вошедший Тони.

Она обняла его и прижала к себе.

– Они скоро вернутся. Видимо, у них появились еще дела или они поймали на ужин чего-нибудь вкусного, – уже спокойней, ответила она сыну.

– Хорошо бы это была не супельмункия. А то у меня живот после них пучит.

– Я тоже надеюсь, что они принесут что-то получше, – она взъерошила его волосы и отправила мальчика обратно в комнату.